Охотник 8: Злой Рок - Александр Робский

— Не говори мне очевидных вещей, мертвец!

Это были последние слова, которые услышал Артём Феникс… ведь его жизнь с этого момента подошла к своему трагическому концу…

* * *

Из глаз Элизабет текут слёзы вперемешку с кровью, её зубы вот-вот сломают ложку, а ногти вошли в деревянный пол.

— АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!! АГРХ!!!

Лицо Бора утонуло в крови, которую смывают его собственные слёзы. Так же он прибывает в неописуемом ужасе. Но даже так, его рука не дрогнула!

Алый разрезал живот, обнаружив органы, покрытые фиолетовой гнилью. Зараза буквально пожирает Элизабет изнутри. Но всё же её жизнь не угасает. И всё дело в золотых венах, которые тянуться от белоснежной плаценты. Вот только и с ней не всё так хорошо. Плод покрывается серыми бурлящими пятнами.

Долго не думая, мужчина разрезал последнюю преграду и в его руках тут же оказался младенец.

Это была крошечная девочка, чей вид с первого взгляда вызывал желание уберечь её от всего этого несправедливого мира.

У Астры белоснежная кожа, а её глаза, которые уже открыты, аметистового цвета! Такое чувство, что ты смотришь не на радужку, а на самые настоящие самоцветы.

В груди Бора разгорелось невиданное счастье, а на зарёванном кровавом лице сама собой появилась широкая улыбка.

Элизабет разжала зубы, из-за чего деревянная согнутая ложка упала на пол. Этот звук привёл Бора в чувства. Поэтому он незамедлительно вытянул руки, тем самым поднеся младенца к матери.

Лицо Элизабет всё в крови, дыхание с каждой секундой угасает, а тело окутала невыносимая боль, которая может запросто свести с ума. Но даже так, она всё равно показала своей дочери добрую, счастливую улыбку.

— Вот… мы… и… встретились… — покатились по щекам Элизабет кровавые слёзы, — Прости… что… не… смогу… быть… рядом… с… тобой… прости… прости… прости…

Из глаз Астра выступили слёзы, а следом она начала плакать, как и подобает новорождённым младенцам. Иными словами — это была истерика, из-за которой можно запросто оглохнуть.

— Что?.. — прижав девочку к груди, Бор нагнулся к дочери, — О чем ты⁈ Всё будет хорошо! Ты же воскреснешь! Да⁈

— Папа… я тебя… люблю…

Зрачки Элизабет расширились, а её сердце перестало биться.

— Дочь… — начал ломаться голос Бора, а его дыхание участилось, — Пожалуйста… не надо… умоляю тебя… прошу… возродись… возродись… возродись… возродись…

Перед глазами Алого начали появляться кадры с маленькой алоглазой девочкой, что всегда ходила за ним хвостиком. Отец был для неё примером. Защитником. Опорой. И, несмотря на всю несправедливость мира, он всегда оставался на её стороне!

Элизабет не покрывается металлической мембранной, а также её тело не изменяется, превращаясь в гибрида человека и монстра.

Сердце Бора словно сдавили и разорвали в клочья. Из его уст вырвался болезный вопль, а лицо утонуло в горьких слезах.

Сколько бы мужчина не умолял — она не вернётся. Его любимая дочь, которую он поклялся защитить от любых невзгод…. умерла…

— ЭЛИЗАБЕ — Е–Е — Е–Е — Е–Е — Е–Е — Е–Е — Е–Е — Е–Е — Е–Е — Е–Е — ЕТ!!!

Глава LXIII

Покоритель

Смерть… она глубокая… необъятная… и она больше не даст тебе увидеть мир таким, как ты видел его прежде! Ведь твои глаза теперь принадлежат ей — и только ей!

Когда приходит смерть — тебя настигает непроглядная бездна, а дальше ты становишься опустошённым! Твои цели! Твой кодекс! Абсолютно ВСЁ обращается в ни что!

Артём Феникс, тот, кто желал защитить родную дочь и свою жену от злого рока, оказался в непроглядной тьме. Он в ней буквально утонул. Казалось, что это бездонный мёртвый океан.

— Вот мы и снова встретились, Артём Ван-Хельсинг!

Во тьме появился белоснежный источник света в виде шара. Правда, он был чертовски странным. Казалось, что из него сочится тьма, которая претворяется светом. Словно волк в овечьей шкуре.

Артём тут же осознал, что сидит на громоздком стуле из чёрной древесины, проросшей белоснежными листьями с алыми прожилками. Также перед ним находится круглый стол, собранный из человеческих черепов, где на другой стороне обосновалась женщина ростом под три метра.

На её белоснежных волосах разрослись чёрные пятна, внутри которых мерцают алые глаза жутких порождений, у которых нет и никогда не будет имени. Одета она в чёрные штаны и белую кожаную куртку с золотыми пуговицами. На ногах, как и на руках, царствует чернильный огонь с человеческими силуэтами. И глаза… они полностью алого цвета, словно внутри её черепа одна лишь кровь! Нет ни радужки, ни зрачков. Абсолютно ничего!

И это было ещё не всё!

Вокруг стола, уходя во тьму и растянувшись до бескрайних начал, возникли Жнецы, облачённые в чёрную рясу. У каждого в костяной руке находится серебряная острая коса, а лицо — голый череп, они прячут во тьме капюшона.

Их численность равна числу всех живых существ, обитающих в «МежМирие». Поэтому сосчитать их просто невозможно!

Артём сидит за столом, свесив голову вниз, из-за чего не видно его лица… но зато прекрасно видно слёзы, падающие на колени.

Понимая, что смертный опустошён, Смерть обнажила в жуткой гримасе чёрные зубы и алые клыки.

— Посмотрите на него! Это человек, который вздумал обыграть саму Смерть! Обыграть меня! И какой итог⁈ — оглядела она Жнецов, — ОН ПРОИГРАЛ!!!

Эта женщина начала утопать в таком жутком смехе, что её завывания принадлежали одновременно человеку, зверю и какому-то загадочному монстру.

Жнецы, почувствовав настрой своей госпожи, раскрыли костяные челюсти, отдавшись дьявольскому смеху. И так как их число сопоставимо с каждым живым существом в «МежМирие», эти завывания были такими громогласными, что не описать словами. Это была симфония зла, которая шествуют свою победу над добром.

Артём так и не поднял лицо, а его слёзы так и продолжают падать на колени. Он был опустошён. Это был конец.

Смерть, заметив, что один из Жнецов не смеётся, резко подняла ладонь. Тем самым она заставила свой легион поймать тишину за хвост.

— Смерть Артёма Ван-Хельсинга! — указало древнейшее существо рукой на того самого жнеца, который отказался смеяться со своими собратьями, — Почему ты не восторгаешься моей победой?

Жнецы повернули свои костные головы в сторону изгоя. Им было тоже интересно узнать причину.

— К моему большому сожалению… вы проиграли…

Смерть, почувствовав неладное, перебросила взгляд на Артёма Ван-Хельсинга и её брови тут же полезли на лоб, а червивые внутренности сжались. И всё дело