Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

ОТКАЗЫВАЕМСЯ ОТ ОБВИНЕНИЙ. ЭТО БЫЛО СЛИШКОМ ДАВНО, СМЕНИЛИСЬ БЕССЧЕТНЫЕ ПОКОЛЕНИЯ. ВОЗМОЖНО, ТО РЕШЕНИЕ БЫЛО НЕУДАЧНЫМ. А ВОЗМОЖНО, ОНО СПАСЛО НАШУ ЦИВИЛИЗАЦИЮ. МЫ ЭТОГО НЕ ЗНАЕМ И НЕ УЗНАЕМ. НО МЫ ЗНАЕМ ТОЧНО, ЧТО БЕЗ АСТРИД И ЕЕ РОДИТЕЛЕЙ МЫ БЫ ПОГИБЛИ».

После этого они еще с минуту молчали, а потом добавили:

«КОЛОССЫ. ИЗЛУЧЕНИЕ. СУХОСТЬ. ЭТОТ МИР НЕ БЫЛ ПРЕДНАЗНАЧЕН НАМ. НО МЫ ВЫЖИЛИ. МЫ СУЩЕСТВУЕМ. МЫ БЛАГОДАРНЫ АСТРИД И ДРУГИМ КОЛОССАМ, ЧТО ОБЕРЕГАЛИ НАС И ПОМОГЛИ РАЗВИТЬСЯ. МЫ НАДЕЕМСЯ НА МИРНОЕ СОСУЩЕСТВОВАНИЕ С КОЛОССАМИ».

– Что же, полагаю, дело закрыто, – улыбнулся Локателли. – Коллеги, спасибо всем за потраченное время. Думаю, мы плодотворно провели этот вечер… да и ночь. Предлагаю утвердить решение, принятое нашими новыми друзьями-хомунциями, да и разойтись.

– А что будем делать с ними самими? – сварливо спросил Альянетти. – Зодер, они проблема. Хаштубал, конечно, перегнул, но мы не можем просто прятать голову в песок.

– А вот это мы будем обсуждать уже отдельно, – тихо произнес Локателли. – Наблюдать за ними. Изучать. И думать.

Когда заседание закончилось, многие подошли поздравить Майно с оправданием. Даже желчный гном Харабба нехотя буркнул:

– Паргороново пламя, даже не знаю, что и думать насчет тебя. И как бы я сам поступил.

– Харабба, на его месте ты бы постоянно с ними игрался, радуясь, насколько они меньше тебя, – ухмыльнулся дракон Йогарис. – Рад за тебя, Майно. Загляни ко мне завтра, один талантливый юноша хочет к тебе на вторую магистратуру…

– На вторую?.. юноша?..

– Ну ему всего шестьдесят лет. Но очень талантливый.

Майно рассеянно обещал заглянуть. Его все еще не оставляло ощущение, что ничего не закончилось, что его уж как минимум исключат из ученого совета. Но его, такое впечатление, и правда оправдали.

– Не верю, – пробормотал он себе под нос. – После того, что ты сделала?

– А что я сделала? – спросила Лахджа, беря под руку мужа. В другой она несла уснувшую Лурию. – Чего ты трясся-то ни с чего? В Паргорон он лазить не боялся, с демолордом драться не боялся, а осуждения коллег боится.

– Я боялся драться с демолордом, – проворчал Майно. – Но это разные вещи.

– Ну да, здесь гораздо безопаснее. Я вот знала, что все как-то так и пройдет.

– Знала?..

– Конечно. Вы же волшебники. Самовлюбленные высокомерные эгоцентристы, привыкшие играться с чужими жизнями. Вы все что-то такое делаете. Осудите одного – придется осуждать всех. Конечно, на каждом подобном суде любого славного волшебника будут стараться оправдать. Тебя бы посадили только если бы совсем не было иных вариантов. Если бы ты, например, злобно хохотал и слизывал кровь со скальпеля.

– Да, в Карцерике в основном сидят какие-то такие, – наконец улыбнулся Майно.

Мимо прошла надувшаяся и сердитая Астрид, таща на буксире почти спящую Веронику. Она злилась на этих старых волшебников и особенно – на председателя Локателли, который рассказал астридианцам, что она не богиня.

Ну ладно, они и сами это знали, но все равно это предательство и подлость.

– Да ладно тебе, Астрид, – сказала мама, беря поудобней Лурию. – Зато ты теперь знаешь, что с ними все хорошо. Лучше всех, вообще-то.

– И без меня, – буркнула Астрид.

– Ну-ну, Астрид. Не вечно же им оставаться демонопоклонниками.

– Они не знали, что я демон! Они думали, что я добрая богиня! А теперь они знают! Все испорчено.

И она пнула порожек.

– Не расстраивайся, – утешила ее мама. – Хочешь, создадим тебе какой-нибудь новый народец? Или купим у баронессы Вишьи лилипутиков, и будешь их разводить.

– Мама, это Карцерика.

– Не Карцерика, если никто не узнает. Я и так живу не в Паргороне – должны же у меня оставаться мелкие радости. Очень мелкие. Хе-хе.

– Но мама… мне было четыре года, я не понимала ничего. Но мы с тобой… мы же совершили военное преступление!

– Это не преступление, если тебе было весело, – объяснила Лахджа.

– Какие интересные вещи я слышу, мэтресс Изувер, – раздался сзади елейный голос. – Или Отшельница?.. Как лучше?

– Я отказалась от ярлыков и прозвищ, – ответила Лахджа, нехотя поворачиваясь.

Таалей Драмм, ректор Апеллиума. За все заседание он не проронил ни слова. Сидел молча, поджимал губы. Проголосовал… Лахджа не обратила внимание, за что он проголосовал. Какая разница?

А теперь он подошел к ним и тихо-тихо сказал:

– Не думайте, что я купился на всю эту гоблиниаду. Вас оправдали большинством в один голос.

– В два, – поправил Майно. – И не оправдали, а передали решение хомунциям.

– Это все равно что оправдать, – поморщился Драмм. – Если уж они не стали мстить вам шесть лет назад, то теперь тем более не станут. Для них же прошли целые эпохи. Председатель Локателли прекрасно это понимал.

А, точно. Драмм голосовал против. Лахджа вспомнила.

– Мэтр Драмм, я очень рад, что вы не купились, – саркастично произнес Майно. – Это делает честь вашему уму. Но что конкретно вы хотите сказать? Вы мне хотите что-то предъявить? Угрожаете мне и моей семье?

– Боги и все святые, нет, конечно, – вскинул руки Драмм. – Что вы, мэтр Дегатти. Я бы никогда. Но ваша жена…

– М-да?..

– Просто поймите – я призыватель. Я давно имею дело с демонами. Если вы не будете держать своего демона-фамиллиара в ежовых рукавицах, я…

– Что?.. – придвинулся ближе Майно.

– Буду очень огорчен, что он повлиял на вас больше, чем вы на него. Не забывайте, пожалуйста, что ваша средняя дочь учится в моем институте…

Майно придвинулся еще сильнее. Он почти толкнул Драмма грудью и процедил:

– Если вы будете третировать мою дочь, мэтр Драмм…

– А вот это оскорбительно, – отшатнулся тот, чуть побледнев. – Я никогда бы не перенес отношение к родителю на ребенка. Тем более, что ваша дочь – истинное золото, жемчужина моего института. Она воплощение магии. Возможно, она будет величайшим магом в истории. Насколько же иногда родители бывают недостойны своих детей.

Лахджа и Астрид быстро глянули на Веронику. Та, к счастью, уже совсем дремала и ничего не услышала. Это хорошо, а то зазнается.

– Мерзкий тип, – сказала Астрид, когда Драмм ушел. – Даже нормально угрожать не умеет. Затрусил и сбежал. Мам… а ты насчет военного преступления серьезно?

– Я пошутила, родная, – вздохнула мама. – Конечно, я не так это воспринимала. Просто, ну… для меня и папы это были хомунции. Просто микроорганизмы, которые… были опасными. Потенциальной угрозой нашему дому и жизням. Я боялась за вас с папой и, если честно, хотела уничтожить их полностью. Просто сжалилась, потому что ты бы расстроилась.

– А что будет теперь?

– А теперь, возможно, Бартаэлону кранты. Его уничтожат либо твои астридианцы, либо Хаштубал.

– Но они же хотят мира!

– Это пока им