Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

Это сделал я один. Мои враги мертвы, а я жив .

Карлос проверил содержимое сумки; остались только самые убийственные инструменты смерти, которые удалось найти в арсенале Кубинки. Четыре ряда ракет, самонаводящихся на источники тепла, всего двадцать штук, каждая из которых способна разнести весь фундамент Вашингтонского монумента; приведенные в состояние боевой готовности и взведенные, они среагируют на источники огня и сделают свою работу. Удовлетворившись, Шакал закрыл клапан, развернулся и поехал назад к границе.

Сонный техник в главном штабе проморгался и уставился на зеленые символы на экране перед ним. То, что он видел, казалось бессмыслицей, однако с виду никаких нарушений не было. Уже в пятый раз «комендант» «испанского» комплекса пересек одну из северных границ, двигаясь в сторону «Франции». Перед этим, как того требовал режим повышенной безопасности, он дважды звонил на ворота «Израиля» и «Италии», где ему сказали, что проезжал только один грузовик с горючим. Эту информацию он и сообщил уполномоченному тренеру по имени Бенджамин, но теперь он удивился. Зачем такому высокому офицеру водить цистерну?.. С другой стороны, почему бы и нет? В Новгороде процветала коррупция, как подозревал каждый. Вот, возможно, «комендант» как раз либо пытался выявить взяточников, либо сам собирал свои сборы ночью. Однако, поскольку сообщений об украденной или потерянной карточке не поступало и компьютеры не возражали, лучше было не поднимать из-за этого шума. Кто знает, кто окажется его следующим начальником…

– Voici ma carte,[112] — сказал Борн охраннику у переезда и вручил ему свою карточку. — Vite, s’il vous plait![113]

— Да… oui , — ответил охранник, быстро шагая к компьютерному терминалу. В это время мимо проехал огромная цистерна в сторону «Англии».

— Не нажимай особо на французский, — сказал Бенджамин, сидя на переднем сиденье рядом с Джейсоном. — Эти ребята стараются, но они не лингвисты.

— Ка-ли-форния… я иду к тебе, — тихо пропел Борн. — Ты уверен, что вы с отцом не хотите присоединиться к твоей матери в Лос-Анджелесе?

– Заткнись!

Охранник вернулся, отдал честь, и железный барьер поднялся. Джейсон нажал на газ, и через несколько мгновений увидел трехэтажную копию Эйфелевой башни. В отдалении, справа, были видны миниатюрные Елисейские поля с миниатюрным деревянным воспроизведением Триумфальной арки, достаточно высокой, чтобы ошибиться было невозможно. Борн вспомнил те судорожные, ужасные часы, когда он и Мари гоняли по всему Парижу, отчаянно пытаясь отыскать друг друга… Мари, о, Боже, Мари! Я хочу вернуться, я хочу снова стать Дэвидом. Он и я — мы так состарились. Он больше не пугает меня, и я не сержу его… Кто? Который из нас? О, Боже!

— Постой-ка, — сказал Бенджамин, тронув руку Джейсона. — Притормози.

— В чем дело?

– Остановись , — крикнул молодой тренер. — Тормози и заглуши двигатель.

— Да что с тобой?

— Не пойму, — Бенджамин задрал голову и смотрел на чистое небо и дрожащие огоньки звезд. — Облаков нет, — сказал он загадочно, — грозы тоже.

— И дождя тоже нет. Ну и что? Я хочу добраться до испанского комплекса!

— Вот опять!..

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — и тут Борн тоже услышал: издалека донесся неясный гром, однако ночь была ясной. Еще, снова и снова, один глубокий раскат за другим.

– Там! — воскликнул молодой русский из Лос-Андже shy;леса, вскочив в джипе и указывая на север. — Что это?

— Это огонь, юноша, — тихо и неуверенно ответил Джейсон, тоже поднявшись и уставившись на пульсирующее желтое зарево, осветившее горизонт. — И по-моему это как раз в испанском комплексе. Там он изначально обучался, и это и есть то, зачем он приехал — взорвать здесь все! Это его месть!.. Садись, нам надо попасть туда!

— Нет, ты ошибаешься, — возразил Бенджамин, быстро опустившись на сиденье, когда Борн завел двигатель и вдарил по акселератору. — До «Испании» не больше пяти-шести миль отсюда. Эти огни гораздо дальше.

— Просто покажи мне кратчайший маршрут, — сказал Джейсон, утопив педаль газа.

Под руководством тренера, представлявшим собой резкие выкрики «Поверни здесь!», «Направо!» и «Дальше по этой дороге!», они пронеслись через «Париж» и дальше на север в следующие сектора, помеченные «Марсель», «Монблан», «Ле Харв», «Страсбур» и множество других, огибая городские площади и проносясь по удивительным улицам и миниатюрным городским кварталам, пока не увидели перед собой «испанскую» границу. Чем ближе они подъезжали, тем громче бухали взрывы, тем ярче было желтое ночное небо. Охранники у ворот яростно терзали свои телефоны и рации; взвыли сирены из двух нот, перекрывая крики: полицейские и пожарные машины появились будто ниоткуда, промчались по улицам «Мадрида» на пути к следующему северному переезду.

— Что происходит? — прокричал Бенджамин, выскочив из джипа и забыв о всяких запретах говорить не по-русски. — Я из командующего персонала! — добавил он, вставляя свою карточку в терминал, после чего барьер поднялся. — Скажи мне!

— Безумие какое-то, товарищ! — прокричал в ответ офицер из окошка будки. — Невероятно!.. Будто земля сошла с ума! Сначала «Германия», повсюду взрывы и огонь на улицах и домах. Земля ходит ходуном, и нам говорят, что это какое-то землетрясение. Потом то же самое в «Италии» — «Рим» превратился в факел, а в «греческом» секторе — «Афины» и порт «Пиринеи» тоже пылают, взрывы не прекращаются!

— Что говорит Штаб?

— Они не знают, что сказать! Бред про землетрясение — только бред, не более того. Все в панике, отдают приказы и тут же отменяют их. — В будке раздался очередной звонок, он сорвал трубку и некоторое время слушал, потом закричал изо всех сил: — Безумие, это полное безумие! Вы уверены?

— Что такое? — крикнул Бенджамин, в окошко.

— «Египет»! — прокричал он в ответ, прижимая трубку к уху. — «Израиль»! .. «Каир» и «Тель-Авив» — огонь повсюду , бомбы повсюду! Никто не может справиться с разрушениями; грузовики врезаются друг в друга в узких улицах. Гидранты сорваны, вода стекает в канавы, но улицы по-прежнему в огне… И какой-то идиот только что позвонил и спросил, правильно ли установлены знаки «Не курить» — в то время как деревянные постройки вот-вот разрушатся! Идиоты. Все идиоты!

— Иди сюда! — крикнул Борн, проехав через ворота. — Он где-то здесь! Ты веди, а я… — его слова потонули в оглушительном взрыве прямо впереди, в центре «мадридского» бульвара Прадо. Это была мощнейшая детонация, древесина и камни взлетели в огненное небо. Потом, будто сам «бульвар» был живой, пульсирующей стеной огня, языки пламени покатились вперед, свернув налево из «города» на дорогу, которая вела к переезду через границу. — Смотри! — крикнул Борн, наклонившись из джипа к земле и коснувшись гравия; он поднес пальцы к ноздрям. — Боже , — воскликнул он. — Вся это чертова дорога пропитана бензином! — В тридцати ярдах перед джипом прогремел взрыв, послав во все стороны камни, загремевшие по металлической решетке, и пыль; пламя все с большей скоростью понеслось к джипу. — Пластид! — сказал Джейсон сам себе, потом крикнул Бенджамину, который бежал к джипу: — Вернись обратно! Пусть все убираются отсюда! Этот сукин сын напичкал все вокруг пластиковой взрывчаткой! Двигайтесь к реке!

— Я еду с тобой! — крикнул молодой русский, ухватившись за дверцу.

— Извини, парень, — ответил Борн, взревел двигателем и сорвал армейский джип назад через открытые ворота, распластав Бенджамина по гравию. — Это дело для взрослых.

— Что ты делаешь? — прокричал Бенджамин затихающим на расстоянии голосом.

— Грузовик с горючим, этот чертов грузовик с горючим! — прошептал Джейсон, врываясь в «Страсбур, Франция».

Это случилось в «Париже» — где же еще, если не в Париже! Громоздкая копия Эйфелевой башни взлетела с такой силой, что земля задрожала. Ракеты? Шакал утащил из Кубинки ракеты! Несколько секунд спустя позади него начались еще взрывы, улицы потонули в пламени. Повсюду . Вся «Франция» уничтожалась таким образом, который только психу Адольфу Гитлеру мог присниться в его самых извращенных снах. Паникующие люди бегали по улицам, кричали, падали, молились богам, отвергнутым их лидерами.

«Англия»! Он должен был попасть в «Англию», а уж потом, в конечном итоге, в «Америку», где так или иначе, говорили ему все его инстинкты, наступит конец всему. Надо было найти грузовик, на котором едет Шакал, и уничтожить обоих. Он мог это сделать — он должен это сделать! Карлос думает, что он погиб, а это ключ, потому что Шакал будет делать то же, что сделал бы Джейсон Борн, будь он Карлосом. Когда вселенская катастрофа, запаленная им, достигнет своего пика, Шакал бросит грузовик и запустит последовательность, необходимую для того, чтобы уйти отсюда — в Париж, в настоящий Париж, где его армия стариков распространит весть о триумфе их монсеньера над вездесущими неверующими русскими. Это должно быть где-то поблизости от тоннеля, вне всяких сомнений.