Сочинения - Феодор Студит

Ибо мы члены друг другу (Еф.4:25), и если страдает один член, то вместе с ним страдают и все члены, — говорит апостол. — И если славится один член, с ним радуются все члены (1 Кор.12:26). Но, о бедствие! Мы подверглись нападению, устрашились, убоялись того, чего не должно страшиться и бояться, если действительно читаем слова: Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить (Мф.10:28).

Зачем же ты, друг, обратил речь ко мне, непотребному? Какое врачевание могу я предложить, болеющий грехами и не принадлежащий к тем, кому вверено исцеление таких ран? Бог — не Бог нестроения; исправление и исцеление пресвитеров, т. е. священников, Он вверил епископам. Ты требуешь от меня того, что выше моих сил. Не следует этого делать. Впрочем, чтобы мне не оставить тебя совершенно без ответа, с любовью предлагаю тебе следующий совет.

Благой Бог не хочет смерти человека, но хочет, чтобы он обратился от пути своего и жив был (Иез.33:11). Итак, если раскаяние твое истинно, то совершенно устранись от священнослужения; только по какой–либо настоятельной нужде можешь преподать кому–нибудь Святыню. Ибо иногда из–за нужды и затруднений бывает и так, что иной сам от себя принимает ее для избежания ереси. Поэтому, что сделал ты сам по себе или по внушению другого, то похвально и хорошо для умилостивления Бога.

Но разрешить священнослужение совершенно нет никакой возможности, даже если такое разрешение будет дано каким–нибудь архиереем. И так до водворения мира в Церкви Божией, когда все подобное будет надлежащим порядком определено соборным судом и получит божественное решение.

Если же скажешь, что, подписываясь, ты восклицал, что покланяешься святым иконам, то, прости, брат, и Пилат, устами называя себя невинным в убиении Христа, тростию утвердил Его смерть. Вот что тебе советую я, смиренный, как пред Богом.

Прошу совершать молитвы о моем спасении при сокрушенном покаянии твоем. Утешай святых отцов моих из епископов, которых, по твоим словам, ты видел, и приветствуй их, как бы от меня, несчастного.

Я утешаюсь, сын и брат, письмами твоими, ибо они приходят в порядке и чужды неприятного многоглаголания. Достоинство письма — то, что оно тотчас касается предложенного предмета и говорит о том, что нужно, а не возвращается к тому, что не таково. Пойдем же далее.

О чем ты спрашивал, о том рассуждать теперь не время, и не нам учить тебя, добрый сын. Кроме того, я не посвящен в предметы неудобопостижимые. Но, чтобы не опечалить тебя молчанием, о первом скажу, что никто из других богоносных Отцов не разъяснил этого предмета так, как Григорий Нисский. Будем же довольствоваться духовным созерцанием этого на открытом уже пути к созерцанию. Ибо, что дальне Гадира, то недоступно, как говорит пословица [ [112]].

О втором: разумный безмолвствует в это время, ибо злое это время (Ам.5:13); это мне не кажется дурным и неправильным. Ибо нам определено Богодухновенным Писанием время говорить и время молчать (Екк.3:7), по требованию нужды, так чтобы мы соблюдали и благоустраивали слово истины. Ибо не дано ли нам повеление: не давайте святыни псам и не мечите бисер перед свиньями (Мф.7:6)?

Посмотри на богоносных мужей, и ты увидишь, что они то берегли слово под спудом молчания, когда говорить бесполезно или даже вредно, то ставили его на подсвечник, когда сеяние обещало хороший плод и нива была не камениста. Вот что мне представилось относительно предложенных вопросов.

Если же ты найдешь сам или при помощи других то, что более испытано, то не откажись сообщить мне, твоему отцу и брату, нуждающемуся в советах. Будь здоров и много молись обо мне.

Феодор всем братствам или общинам, повсюду рассеянным за Христа, с находящимися в темницах и ссылке, желает о Господе радоваться.

Благодать вам и мир, скажу словами апостола, от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа, Надежды нашей (Гал.1:3), за Которого и ради Которого вы терпите это гонение, скорбь и притеснение, удаление в пустыни и ссылку, заключения под стражу и мучения и все прочие ежедневные бедственные обстоятельства и события. Поэтому, возлюбленные братия мои, желая доставить вам какое–нибудь утешение в связи с отсутствием смиренного лица нашего, мы посылаем это послание, извещая, что мы непрестанно вспоминаем о вас в смиренных молитвах наших (Рим.1:9,10), вспоминая и представляя себе каждого из вас.

Со слезами и воздыханиями воздевая руки к Богу, молимся о том, чтобы мы как приняли на себя подвиги за истину и вышли с одним духом и одной душой, как бы из гнезда, из наших священных мест подвижничества, так и пребывали до конца, силой Господа; имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны (Флп.2:2). Мы содержим учение истины, проповеданное и написанное перед глазами и для слышания всей твари, именно: поклоняться Отцу и Сыну и Святому Духу, Преславной и Блаженной Троице, по богословскому учению.

Да исповедуем, что одно из лиц Троицы, Сын и Слово Божие, Господь наш Иисус Христос, уничижил Себя, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам (Флп.2:7), в образе нашем представляется и изображается в телесном виде. Ибо Он есть совершенный Бог и одновременно Человек, настолько же подлежащий описанию, подобно нам, чье естество Он принял, насколько чужд этого по неописуемому естеству Божескому. Ибо не Ангелов, — говорит Писание, — воспринимает Он, хотя и им свойственно принимать образ, как видели те, кто взирал Духом, но воспринимает семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям (Евр.2:16,17).

Пусть же скажут христоборцы, как возможно семени Авраамову не изображаться на иконе? Как Он, назвавшийся нашим братом, будет во всем подобен нам, если оказывается, что Он не получил свойства описуемости, присущего нам? Тогда Он не будет ни братом, ни подобным нам, поэтому Он и не Человек.

Такое заключение следует из их слов о том, что Христос не может быть изображен на иконе, подобно нам. Так христоборцы разрушают спасительное домостроительство, подобно манихеям, валентинианам и маркионитам, общения с которыми будем избегать, братия, как змеиного яда, заражающего не тело, как говорит в одном месте Григорий Богослов, но глубины души.

Мудрствуя согласно с апостольской и поднебесной Церковью, — настоящая же византийская является еретической частью, которая привыкла часто отделяться от прочих, — мы изображаем Господа нашего Иисуса Христа в телесном виде. Это издревле непрерывно передавалось от самого явления Его апостолам путем переписывания иконы с иконы, равно как и образ Животворящего Креста.

Разве возможно, чтобы Крест, который есть оружие Христа против диавола, изображать, а Того, Кто является Оруженосцем и Победителем сатаны, не изображать. Ибо как может быть изображаемо оружие победоносное и истинное, если оно не имеет представляемого перед глазами оруженосца?

Мы поклоняемся святой иконе Его, поклоняясь как бы Христу, изображенному на ней. Ибо Он родился из чрева Матери Своей Богородицы, имея образ. А если бы это было не так, то был бы каким–нибудь выродком и не получившим образа человеком, о богоборцы! Если же Он родился имеющим образ младенцем, что истинно, как говорит пророк: Всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу (Исх.13:2; Лк.2:23), то совершенно необходимо следует, что Он может быть и изображаем на иконе. Слушайте глухие, и смотрите, слепые, чтобы видеть (Ис.42:18).

Одна только особенность есть во Христе по сравнению с нами, — та, что Он был зачат в утробе Девы без семени и родился без тления, ибо не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его (1 Пет.2:22). Прочее же все, как у нас: Он ел, пил, дышал, рос, ходил, потел, уставал, был распят, умер, хотя, как Бог, в третий день воскрес, имея и после Воскресения наш изображаемый вид, обоготворенный и ставший нетленным в Нем.

В этом виде Он являлся апостолам, с ними ел и пил после Воскресения и был осязаем Фомой, сказав всем принимавшим Его за духа: осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня (Лк.24:39). Так Он и вознесся во славе, так и опять придет в том же виде — в нашем образе, и увидит Его всякая плоть грядущим с небес, с Ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Его (2 Фес.1:7–8), с которыми будут мучиться распявшие Его иудеи и не принимающие изображений Его иконоборцы. Это, братия, евангельская проповедь, это — апостольское учение.

Мудрствующие же иначе, напротив, стараются увести народ Божий к иному благовествованию, которое, впрочем, не есть иное (Гал.1:6–7), предлагая ложные писания, говоря от своего чрева, а не из уст Господних. Ибо обычно к пшенице всегда примешиваются плевелы и к истине прибавляется ложь. Да и как открылась бы истина, если бы не было противоречий? Но если даже мы, — говорит апостол, — или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема (Гал.1:8–9).