МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

В печати ежедневно «разоблачительные» материалы об ужасной жизни в США, о голоде, безработице, преследованиях негров, пожарах школ, преступлениях малолетних, о том, что США буквально пожирают клопы, крысы и прочая нечисть. Все, что показывает американская выставка, — вранье, очковтирательство, пропаганда, если судить по страницам советских газет. В воздухе стоит дым от вранья…»

Никсон долго готовился к поездке, беседовал со всеми специалистами по Советскому Союзу, изучал личность Хрущева. Встретился с побывавшими в Вашингтоне двумя первыми замами Хрущева в правительстве — Анастасом Микояном и Фролом Козловым.

«В ходе длительных бесед со мной каждый из них подал несколько довольно быстрых и крученых мячей, — писал Никсон в одной из своих книг. — Но встреча с Хрущевым после бесед с ними — это все равно что игра с командой высшего класса после игры со слабаками. Он пускает в ход умопомрачительный набор различных приемов: сногсшибательную скорость, крученые мячи, слабые и сильные подачи, весь арсенал трюков — и все это в сбивающем с толку темпе. Я нанес сотни протокольных визитов руководителям правительств многих стран, но никогда раньше глава правительства не встречал меня тирадой нецензурных слов, переводя которые на английский его переводчик краснел».

Канцлер ФРГ Конрад Аденауэр сказал Никсону:

— Нет сомнения, что Хрущев хочет править миром. Но одновременно он не хочет войны. Он не собирается править разрушенными городами и мертвецами.

Канцлер вспомнил, как во время переговоров в Москве Хрущев взорвался:

— Я прежде увижу вас в аду, чем соглашусь с вами по этому вопросу!

Аденауэр реагировал немедленно:

— Если вы увидите меня в аду, то лишь потому, что первым туда попадете.

После этой перепалки разговор пошел легче.

Никсон попросил совета и у бывшего Государственного секретаря Джона Фостера Даллеса, который уже был болен раком и знал о своей скорой кончине. Он ничего не мог есть и испытывал такие боли, что засыпал только после большой дозы успокоительных. Но днем Даллес отказывался принимать наркотические препараты, боясь, что они могут повлиять на его умственные способности. Никсону он сказал, что, когда начинается напряженная работа, требующая от него полной сосредоточенности, он не чувствует боли.

Незадолго до смерти Даллес успел совершить большую поездку по Европе. В феврале 1959 года он прилетел в Бонн. Его встретил Конрад Аденауэр, который ужаснулся, увидев госсекретаря. В машине Даллес сказал, что чувствует себя очень плохо, должен соблюдать строгую диету и не может поэтому принимать приглашения на официальные банкеты.

Аденауэр все же уговорил Даллеса присутствовать на ужине, повар приготовит для него овсяный суп, который подадут так, что никто из присутствующих не заметит, что госсекретарю принесли что-то особое. Даллес согласился. Овсяный суп ему явно понравился. Сменивший его на посту Государственного секретаря Соединенных Штатов Кристиан Гертер, прилетев в Бонн на переговоры, передал канцлеру привет от Даллеса и просьбу дать рецепт овсяного супа, которым его угощали. Гертер признался, что подумал вначале, будто это шифрованное послание.

Аденауэр послал Даллесу рецепт супа и несколько пакетиков овсянки, так как в Америке ее невозможно было разыскать. Когда в мае 1959 года Аденауэр приехал на его похороны, ему сказали, что овсянка была последним блюдом, которое Даллес ел перед кончиной.

В день смерти Даллеса в Женеве шло совещание министров иностранных дел. Все министры отправились на похороны. Громыко ехать не хотел. Хрущев решил, что Андрей Андреевич не прав, и велел ему отправляться за океан:

— Даже приятно поприсутствовать на церемонии похорон своего врага.

Даллес провел последние дни в больнице «Уолтер Рид». Там его и посетил Ричард Никсон. Бывший госсекретарь постоянно сосал кубики льда, чтобы смягчить жжение в горле. Никсон спросил его:

— Что прежде всего я должен постараться довести до сознания Хрущева?

Даллес никогда не спешил с ответом, но на сей раз он задумался дольше обычного.

— Нет нужды убеждать Хрущева в наших добрых намерениях. Он знает, что мы не угрожаем безопасности Советского Союза. Но он должен знать, что мы и его понимаем. Хрущев говорит, что он за мирное сосуществование. Он имеет в виду, что восстание против некоммунистического правительства — дело правое и его следует поддерживать, а восстание против коммунистического правительства, как это он показал в Венгрии, дело всегда неправое и его следует подавлять. Таким образом, мирное сосуществование, за которое он выступает, — это мир для коммунистических стран и постоянная внутренняя борьба и конфликты для некоммунистических стран. Нужно дать ему понять, что ему не удастся получить и то и другое.

СХВАТКА С ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТОМ

Через два месяца Никсон прилетел в Москву. Его сопровождали брат президента Милтон Эйзенхауэр и знаменитый адмирал Хаймэн Риковер, отец атомного подводного флота. Встречал их первый заместитель главы советского правительства Фрол Козлов. Аэродром был пуст, если не считать дипломатов и корреспондентов.

Американским послом в Советском Союзе был Ллуэллин Томпсон, карьерный дипломат, который в первый раз приехал в Москву еще в 1939 году. Даже в самые опасные дни осени сорок первого, когда всех дипломатов эвакуировали в Куйбышев, Томпсон оставался в Москве. В 1957-м Эйзенхауэр назначил его послом в Москве.

Ллуэллин Томпсон увел Никсона в небольшую гостиную рядом со спальней посла на втором этаже и там рассказывал о ситуации в Москве. Контрразведчики гарантировали, что в этой комнате — единственной во всем посольстве! — нет подслушивающих устройств.

Никсон лег спать пораньше, но из-за большой разницы во времени ему не спалось. В половине шестого утра он встал, разбудил своего помощника и вместе с советским охранником, который одновременно исполнял обязанности переводчика и водителя, поехал на Даниловский рынок. Когда вице-президент был мальчиком, он работал в лавке отца и рано утром ездил с ним на рынки в Лос-Анджелесе, чтобы к открытию лавки доставить свежие фрукты и овощи. Ему хотелось сравнить рынки. Американца встретили очень доброжелательно, предлагали ему фрукты и овощи, от денег отказывались. Он почти час ходил по рынку. Вице-президента поразила только одна деталь: он увидел две пары весов — одними пользовался продавец, другими покупатель, чтобы перевесить покупку и убедиться, что его не обвесили. Понятие «контрольные весы» ему было незнакомо.