Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

мы не вернулись бы во Францию. Но мы не готовы положить наши жизни ради пустой авантюры.

— Выполнить возложенную на нас задачу — отнюдь не пустая авантюра, — сказал Кантэн.

— Вы в этом уверены? — спросил Белланже.

— Какое значение имеет моя или ваша уверенность? Для солдат главное — повиновение, а не уверенность. Мы обязаны повиноваться приказам, с которыми покинули Киброн, приказам, которые сегодня подтвердил Тэнтеньяк.

Белланже вздохнул, едва сдерживая раздражение.

— Все не так просто. С тех пор как мы покинули Киброн, ситуация изменилась. Позвольте, позвольте, господин де Морле! Сейчас мы не обсуждаем, почему именно. Даже с той минуты, когда Тэнтеньяк отдал свой последний приказ, изменилось многое. Ведь он не знал, насколько велики наши потери.

— У нас достаточно людей, и мы вполне справимся с тем, что нам предстоит, — настаивал Кантэн.

— Это не более чем ваше личное мнение.

— И мое тоже, — вспыхнул Кадудаль.

Белланже изо всех сил старался сдерживаться.

— А что думаете вы, Ла Уссэ?

— Без сомнения, мы слишком слабы.

— А вы, Ла Марш?

— Я согласен с Ла Уссэ. Разумнее всего соединиться с отрядами, которые ушли с Шеньером. У нас еще есть время обдумать дальнейшие шаги.

— Есть время! — воскликнул Кантэн. — Его-то у нас и нет!

— Мы выслушали мнение двух опытных солдат, — заключил Белланже, — оно целиком совпадает с моим. Вы же, господин де Морле, — жертва навязчивой идеи. Вы упорно упускаете из виду, что Пюизе располагает значительно большими силами, чем Гош.

— И не учитываете, — добавил Ла Уссе, — что он уже получил подкрепление в виде дивизии Сомбрея и регулярных частей из Англии. Его армия значительно сильнее армии санкюлотов.

— А вы не принимаете в расчет преимуществ укрепленных позиций Гоша! — в отчаянии вскричал Кантэн. — К тому же, что если Сомбрей не прибыл?

— Вы забываете, — возразил Белланже, — что если Пюизе не обнаружит нас в тылу Гоша, он может отложить атаку.

— Сколько стараний, сударь, чтобы подыскать причины, оправдывающие пренебрежение своими обязанностями.

Ла Марш и Ла Уссэ в негодовании повернулись к Кантэну. Но Белланже улыбнулся и небрежным движением руки успокоил их.

— Мы должны терпеть запальчивость и безмерную самонадеянность господина де Морле, в сколь бы оскорбительной форме они не проявлялись, памятуя, что они продиктованы неуемным рвением. Нам необходимо выбрать наилучшее решение, а сейчас оно состоит в том, что мы последуем за господином де Шеньером в Редон и там соединимся не только с его отрядом, но и с вандейцами.

— Боже правый! Неужели вы все еще верите в их существование?

— Мы повременим с ответом на этот вопрос, — высокомерно проговорил Белланже. — Но нам доподлинно известно, что три тысячи шуанов находятся сейчас между Кэтлегоном и Редоиом, и нашим первым шагом будет соединение с ними. Итак, как только люди будут готовы выступить, мы направляемся в Редон через Жослэн и Малетруа.

Кантэн сделал последнюю отчаянную попытку образумить Белланже.

— Но тогда будет поздно что-либо предпринять. Заклинаю вас, сударь, прежде чем принимать столь серьезное решение, по крайней мере, созовите полный совет офицеров-эмигрантов и предводителей шуанов.

Но Белланже был непреклонен. Не исключено, что упреки Кантэна, обидные для самолюбия виконта, укрепили его упрямство.

— Решение принято, сударь. Я — командующий, и вся ответственность лежит на мне.

— Ноша может оказаться слишком тяжелой. Тэнтеньяк обещал Шеньеру отдать его под военный трибунал. Остерегитесь навлечь на себя то же самое.

Виконт величественно выпрямился во весь рост.

— По-моему, вы злоупотребляете нашим терпением. — И он обратился к остальным: — Вы получили мои распоряжения. Будьте любезны передать их своим подчиненным.

Кадудаль направился к двери.

— По крайней мере, закончилась эта базарная болтовня, — он поравнялся с Кантэном и схватил его за руку. — Похоже, эти господа из Англии добрые друзья генерала Гоша: господин Д’Эрвийи на Киброне и господин де Белланже здесь.

— Господин Кадудаль! — прогремел Белланже. — Вы проявляете неуважение к вышестоящим.

Кадудаль обернулся к виконту, и на его лице появилась гримаса наигранного удивления.

— Святые угодники! Вообще-то вы не совсем лишены проницательности.

И он, тяжело ступая, вышел из библиотеки. Кантен последовал за ним.

Глава 7

ЖЕРТВЫ ОБМАНА

Спокойная, элегантная, с накинутой на плечи кисейной косынкой Жермена возвращалась от раненых, которые рядами лежали на соломе, устилавшей нарядные комнаты Кэтлегона.

Кантэн, измученный душевно и физически, наблюдал за ней грустными глазами.

— Можете ли вы врачевать души, так же как тела, Жермена? — спросил он.

— Вашу, надеюсь, смогу, если в том будет нужда. Если бы не могла, то была бы недостойна стать вашей женой, — ее глаза прямо и открыто смотрели в лицо Кантэну, нежные губы ласково улыбались.

— А я был бы не достоин стать вашим мужем, если бы не сознавал, как вы мне нужны, — и он вкратце рассказал ей о решении Белланже. — Задуманное по злому умыслу предательство будет доведено до конца благодаря глупому упрямству. Неужели эта женщина, которая продает нас, продолжает обманывать его, а он верит каждому ее слову? Не знаю. Но этот глупец мешает нам выполнить наш долг, выполнить то, ради чего мы покинули Киброн.

— Кантэн, вы говорите невероятные вещи. Вы заблуждаетесь. Я не могу поверить такому о Луизе.

Мадемуазель де Шеньер горячо вступилась за подругу, и Кантэну пришлось изложить ей свои доводы. Однако они ее не убедили.

— Все, о чем вы говорите, не более чем предположения. Да, да именно предположения. Этому нет доказательств.

— Есть, и весьма убедительные. Она — верный союзник Гоша.

— Какое безумие. Гоша? Санкюлота? Сына конюха?

— И любовника маркизы дю Грего виконтессы де Белланже. У меня не насколько злой язык, Жермена, чтобы порочить доброе имя женщины ради собственного удовольствия.

— Боже мой! Какой позор! Сын конюха, любимец черни!

— Но кроме того, статный мужчина, способный понравиться и более разборчивой женщине, чем эта Грего. Животное благородной стати, увенчанное лаврами.

— Не говорите дальше, Кантэн! Не надо! Как это мерзко! Вы заставляете меня стыдиться самой себя: ведь если это правда, я воспользовалась плодами подобной низости. О, да. Теперь мне все понятно. Только благодаря ему Луиза смогла предложить нам надежный приют и спасти от преследования. — Убежденная столь вопиющим фактом, Жермена вдруг поразилась, что кто-то может упорно закрывать на него глаза. — Но разве этого недостаточно, чтобы образумить виконта?

— Очевидно, нет. Я был с ним достаточно прям. В интересах дела я не щадил его. Но добился лишь того, что приобрел еще одного врага. Этот осел стал только упрямей. Итак, несмотря ни на что мы отправляемся на безнадежное дело. Одному Богу известно, что произойдет в пятницу в Плоэрмеле, если мы не