Фантастика 2025-129 - Денис Старый

одного из директоров корпорации. Я с этой семьёй уже взаимодействовал. У Фурухаты Кадзуи я обнаружил рак лёгкого ещё в самом начале своей работы здесь. Правда, с семьёй Фурухаты у меня никогда проблем не было. Люди они, в отличие от многих других семей, очень приличные. Возможно, их родственнику действительно трудно самостоятельно добраться до клиники.

Квартира Фурухаты Тошиваги находилась на пятом этаже. Благо в этом доме был лифт. Когда я поднялся, на лестничной площадке меня встретила полная женщина.

— Ой, наконец-то вы прибыли! — улыбнулась она. — Мы уже заждались. Сынуля мой совсем сдаёт. Ему уже дышать трудно. Его бы прокапать…

Интересное начало…

— Ваш сын уже собрался? — спросил я.

— Да, он лежит у себя в спальне. Можете забирать, — кивнула она.

Возможно, он парализованный? Что ж, сейчас узнаю.

Я прошёл в спальню Фурухаты Тошиваги и оторопел. Сначала я даже не понял, что передо мной предстало. На кровати перед широким телевизором лежал огромный мужчина, бока которого даже не умещались на его спальном месте.

Он молча трескал печенье, игнорируя моё существование.

Как там выразился Фукуро Тайтен? «Маленький нюанс»?

Я впервые воспользовался «анализом», чтобы определить вес пациента. Эта функция у меня появилась очень давно, но руки до неё так ни разу и не доходили.

Двести пятнадцать килограммов. Да как же мы его отсюда потащим⁈

Ситуация и так меня шокировала, но на этом удивительные события не закончились. С улицы послышался сигнал подъезжающей машины МЧС.

Глава 5

— А вас не предупредили? — спросила меня женщина. — Заведующий скорой договорился с МЧС. Они помогут вытащить из дома Тошиваги-куна.

С таким я ещё точно на своей практике не сталкивался. Я-то уж подумал, что где-то неподалёку от нас пожар. Но нет, оказывается МЧС приехали к нам на выручку, чтобы доволочь Фурухату Тошиваги до машины скорой.

Я прошёл в спальню больного и спросил:

— Как давно вы не можете ходить Фурухата-сан?

— Я уже год свою спальню не покидал, — ответил необычно высоким голосом мужчина.

Каждое слово давалось ему с трудом и вызывало одышку. Но я прекрасно понимал, что причина такого состояния не только в большом весе. Ожирение — это лишь фактор риска, который спровоцировал другое заболевание.

Только Фурухата Тошиваги, как и его мать, похоже, не понимал этого и продолжал упорно жевать высококалорийную закуску даже при том, что в его комнате уже появился врач.

— Фурухата-сан, если собираетесь госпитализироваться, еду придётся отложить, — настоял я.

— Не могу, — нахмурился пациент и прижал к себе тарелку, будто я собирался у него её отобрать.

— Почему?

— Я голоден, — заявил он.

— Ничего-ничего, Тошиваги-кун! — вмешалась его мать. — Я в дороге заверну твои любимые онигири. Будет чем перекусить в стационаре.

Да они что, совсем с ума сошли?

— Никакой еды в стационар с собой брать нельзя, — твёрдо ответил я. — В больнице ему организуют правильную диету.

— У меня и сейчас диета, — заявил Тошиваги. — Мне её тренер расписал ещё несколько лет назад, и я её придерживаюсь.

— Это тренер вам посоветовал такую диету? — удивился я.

— Да! — кивнул Тошиваги. — Я несколько лет занимался сумо, поэтому знаю, как нужно питаться, чтобы держать организм в форме.

Понятно… Сумоисты действительно потребляют огромное количество калорий, но при этом они ещё и движение себе обеспечивают. А Фурухата Тошиваги сейчас попросту изнашивает свой желудочный тракт и сердце. И это я ещё не говорю о его опорно-двигательном аппарате. Кости среднестатистического человека не рассчитаны на такую нагрузку.

Пока сотрудники МЧС и Нода Такео поднимались на пятый этаж, я решил осмотреть организм Тошиваги «анализом». И причина его одышки мне стала сразу ясна. Сердце было очень сильно гипертрофированно и покрыто толстым слоем жира.

Жировое перерождение сердца вызвало развитие хронической сердечной недостаточности. И, судя по тому, что Фурухата Тошиваги уже не может перемещаться по комнате, он уже достиг высшей степени тяжести. Четвёртый функциональный класс по Нью-Йоркской классификации сердечной недостаточности.

Сердце очень слабо качает кровь. Фактически оно сжато жировой сумкой, как кулаком. Кровообращение во всём теле сильно ослаблено.

Левая большеберцовая кость когда-то была сломана, и перелом сросся неудачно. Видимо, именно из-за этой травмы Тошиваги бросил сумо и теперь страдает от формы собственного тела.

— Так, что тут у нас? — послышался мужской голос вошедшего в квартиру сотрудника МЧС.

Он остановился в дверном проёме, который вёл в комнату Тошиваги и замер.

— Ох ты ж… — еле сдержался он, но сразу же поправил себя. — Прошу прощения. Куришива Сокито, прибыл к вам на выручку.

— Кацураги Тендо, — поклонился я. — Только не говорите, Куришива-сан, что вы пришли сюда в одиночку?

— Нет, ещё двое моих помощников поднимаются сюда на лифте, — ответил он.

Куришива Сокито был очень крупным мужчиной. Мышечной массы в нём было с лихвой. Если его коллеги такие же крупные, то Тошиваги смогут вытащить из квартиры без труда.

— Так, Фурухата-сан, сами подняться и лечь на носилки сможете? — спросил Куришива.

— Не уверен, — помотал головой он.

На помощь подоспели другие сотрудники МЧС и попробовали поднять мужчину с дивана, но у него сразу же началась сильнейшая одышка. Тошиваги рухнул обратно на диван и захрипел.

— Не могу… — произнёс он. — Не получается…

— Давай, Тошиваги-кун! Постарайся! — подбадривала его мать.

— Могу я с вами поговорить? — обратился к женщине я.

Я вывел мать Тошиваги из комнаты, оставив сотрудников МЧС наедине с бывшим сумоистом, и произнёс:

— Фурухата-сан, вы ведь понимаете, что так продолжаться не может? — спросил я.

— Вы это о чём, Кацураги-сан? — нахмурилась она.

— Вашему сыну, скорее всего, предстоит пройти через очень трудное лечение, — честно сказал я. — И ему понадобится поддержка, но не в виде постоянного подкармливания вредной пищей.

— Но Тошиваги-кун сказал, что так надо, — не поверила она. — Эту диету ему тренер советовал!

— Фурухата-сан, поймите, пожалуйста, меня правильно. У вашего сына откажет сердце из-за этой диеты.

Женщина прикрыла рот рукой.

— Что вы такое говорите? — испугалась она.

— А вас не смущает, что он уже не может ходить без одышки? — спросил я. — Сердце уже в очень плохом состоянии. Если мы сейчас же не направим все силы на лечение