Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

точно из шпионского арсенала. В Америке делают, а у нас нет. Так что, Олежа, либо твой дружбан свистит, либо наш Алик — американский шпион.

— Слу-ушай! — Марчуков вскочил и обдал нас всех песком. — Илюха, ты же говорил, что этот дядька из фотокружка — твой сосед! Давай к нему сходим и расспросим про красную пленку с пристрастием! Кирюха, если он скажет, что все это правда, тогда ты поверишь?

— Тогда поверю, — хохотнул я.

— Айда к нему, а? Прямо сейчас! И в газете про это потом напишем. В нелегальной, потому что в легальной нам вожатые не позволят! — Марчуков принялся стряхивать с себя мокрый песок. Ну и мы все тоже встали, потому что когда Марчукову что-то втемяшилось в голову, он как-то очень ловко умеет всех заразить идеей.

Песок, ясное дело, так просто отряхнуть не получилось, так что он теперь был везде — в непросохших трусах, в волосах, в кедах и даже, кажется, за ушами. Так что у нас всех четверых сейчас разве что таблички над головой не хватало: «Мы ходили на речку без присмотра и разрешения!» Я скосил взгляд на целеустремленно шагавшего вперед Марчукова, у которого даже нос был в песке, и фыркнул. Наверняка, если сейчас нас остановит кто-то из вожатых или воспитателей и потребует объяснения, почему это мы выглядим так, будто ходили купаться совсем даже не в свою смену, то он на ходу сочинит занимательную историю о том, что мы на самом деле были вовсе даже не на реке, а проводили эксперимент по сравнительной устойчивости песчаных замков. В песочнице рядом с десятым отрядом. А мокрые, потому что…

— Не входить! Идет печать фотографий! — раздалось из-за двери фотокружка.

— Илюха, это мы, — негромко сказал Мамонов.

— Что еще за «мы»? — недоверчиво спросил Илья Сергеевич, но из-за двери послышался звук открывающегося шпингалета. А потом высунулась всклокоченная голова хозяина фотолаборатории. Он придирчиво осмотрел нас с ног до головы, потом повернулся к Мамонову. — Никого больше в кружок не возьму!

— Да не, Илюха, мы не в кружок, — Мамонов махнул рукой. — Твоя консультация требуется. Профессиональная.

— А… — Илья Сергеевич нахмурился. — Ну тогда ладно… Только внутрь я вас не пущу, там фотографии сушатся. Давайте тут поговорим.

Он вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь. Марчуков попытался заглянуть внутрь лаборатории, но у него ничего не вышло — дверной проем кроме двери был прикрыт здоровенной темной шторой. На веснушчатом лице Марчукова отразилось сразу две эмоции — подозрение и разочарование.

— Вот видишь, не дает даже заглянуть, — прошептал он мне на ухо. — Наверняка голые фотки не успел убрать!

— Илюха, у нас Кирилл говорит, что красная пленка — это сказочка для детей, — сказал Мамонов. — Ты же точно должен знать, скажи ему…

— Хм… — Илья Сергеевич посмотрел на меня. — Это ты, значит, у нас Фома неверующий, да?

— Вроде того, — усмехнулся я.

— И ты думаешь, что красную пленку выдумали какие-то бабки на скамейке, которые слышат звон, да не знают, где он, так? — его глаза за очками прищурились.

— Вряд ли бабки, — я пожал плечами. — Не бабковая тема какая-то.

— Ага, не бабковая, — лицо его стало таким серьезным, что хоть картины пиши аллегорические. На тему: «С таким лицом говорят правду, только правду и ничего, кроме правды!» — Значит так, ребят. Я расскажу вам, только по большому секрету. Чтобы никому и никогда, поняли?

Марчуков, Мамонов и Друпи кивнули. Я кашлянул, чтобы не рассмеяться. Но тоже кивнул, чтобы удовольствия не портить.

— Изначально это придумали в фашистской Германии, — без тени улыбки на лице начал Илья Сергеевич. — Только тогда это была еще не пленка, а специальный прибор, которым оснастили Гестапо, чтобы они могли выявлять тех, кто что-то скрывает под одеждой. Потом этот прибор в большой тайне забрали американцы и со всех сторон исследовали. Но не могли разобраться, как он работает. И вот тогда в институте оптики в Чикаго и появился шпионский злой гений — Отто Зигфрид. Он сбежал из Германии после войны и предложил американцам свои услуги. Он рассказал, как работает прибор, но потом предложил его улучшить, потому что немецкий был очень громоздкой штукой, его можно было только в воротах концлагерей ставить. Американцы дали Отто Зигфриду деньги на исследования, и вот тогда и появилась красная пленка. Старую версию красной пленки, самую первую, можно было заряжать только в определенные фотоаппараты. Из наших подходит только Зенит-Е, и никакой другой. И для печати нужна особая фотобумага, на обычной печатать не получится. Фотокарточки получались красно-черные. И на них видно, что человек был одет, просто одежда выглядит прозрачной. Потом к проекту подключился знаменитый американский оптик Джон Смитсон. И усовершенствовал пленку при помощи особого состава. Смитсоновскую пленку сразу же засекретили, и разработку забрало к себе ЦРУ. Вот на этой пленке одежды не видно совсем, как будто люди с самого начала голые были. И она бывает в двух вариантах — микропленка для шпионских фотокамер и обычная, которую можно заряжать в любой фотоаппарат. Только никто из простых людей получить такую пленку не мог. А если вдруг у кого-то обнаруживалась, то его немедленно арестовывали, и больше про него никто не слышал.

— А у нас в СССР как же? — спросил Марчуков, оттопырив губу. — Вообще что ли нету?

— Не гони лошадей, рыжий! — Илья Сергеевич уселся на крыльцо и закинул ногу на ногу. — Наша разведка — лучшая в мире! Так что, ясное дело, мы раздобыли как старую версию пленки, так и смитсоновскую. И сейчас наши ученые уже почти раскрыли ее секрет, — в конце фразы Илья Сергеевич перешел на зловещий шепот. Обычно так страшные истории рассказывают.

— Но ведь получается, что красная пленка есть только у ученых и разведки? — серьезно спросил Марчуков.

— Так ЦРУ тоже не дремлет! — Илья Сергеевич важно поднял палец. — Перед олимпиадой они подбросили в магазины красную пленку под видом обычной. И теперь любой фотограф должен проявлять бдительность, когда проявляет отснятые кадры. Любая пленка может оказаться красной. Среди фотографов распространили важное заявление. Что если они увидят на негативах голых людей, то им нужно немедленно звонить по особому телефону и сообщать об этом. И ни в коем случае не печатать фотографии, иначе их ждут большие неприятности!

— И тебе уже попадалась красная пленка? — спросил Мамонов.

— Мне нет, — покачал головой Илья Сергеевич. — Но моему хорошему другу попадалась. Он позвонил, куда следует, приехала черная волга, и два вежливых, но строгих человека изъяли пленку и взяли с него подписку о неразглашении. И он никому, кроме меня