Гибель Богов. (трилогия) - Ник Перумов

Ученик Хедина и Отец Дружин, одолев в открытом бою всех своих противников, оказались в конце концов побежденными.

«И зачем я всё-таки полез в эту заваруху? – неожиданно для самого себя подумал вдруг хединсейский тан. – Мало мне было моего острова?..» (И, не умея лгать себе, тут же ответил: да, Хединсей показался ему слишком тесным!) «Почему я, точно жалкий упырь, послушно исполнял все команды Учителя, рисковал собственной головой, клал невесть за что моих воинов?.. Он сводил старые счёты с Молодыми Богами, освобождал своего друга Ракота, а я… Сигрлинн была права – я всего лишь орудие в руках Учителя… Очень ценное орудие, он берёг меня, по-своему даже любил; берёг, предчувствуя подобный день, когда я должен принести ему этот проклятый амулет – или погибнуть. А скорее всего я и не добуду амулет, и сам погибну».

Хаген видел себя пробирающимся к логову жуткого Гарма; ловчие сети Сигрлинн; свою безумную атаку и бегство; штурм столицы Видрира, долгие годы остававшегося верным данной клятве не трогать хединсейского тана, пока тот будет выполнять свои вассальные обязательства, в обмен на что Хаген отплатил ему чёрной изменой. Он вспоминал схватку в Храме, окровавленный меч в его руках, сражённых им жрецов; столкновение Белого Лезвия и Диска Ямерта, бой в Алтарном Чертоге… и всё последующее.

Он дрался, как безумец, как берсерк, он не жалел ни себя, ни своих воинов – зачем? Чтобы тот, кого он столько лет называл Учителем, кто всегда был самым близким его человеком после жены и сына… Стоп! Хедин не был человеком, преступившим законы своей совести, чтобы отправить Ученика, воспитанника и последователя на верную смерть; Хедин был Магом. Для Мага Ученики – лишь орудия, коими он познаёт мир. Коротко и ясно, как останавливающий жизнь удар боевого молота под сердце. Хаген послан сюда погибнуть. Это точно.

Рука Хагена до боли сдавила рукоять. Как бы то ни было… Он хотел подумать, подтвердить ещё раз для себя, что никогда и ни за что не сдастся живым, но вместо этого в голову пришли совсем иные мысли:

«Да зачем мне всё это нужно? Из кольца не выберешься. Без амулета Хедину и Ракоту всё равно не победить – а они его не получат, потому что мы с Хрофтом можем просидеть на этих камнях, пока не умрём с голоду. Хотел бы я знать, может ли умереть от голода Старый Хрофт? И тогда амулет всё равно вернётся к Ямерту. Так не лучше ли спастись? Отдать ему эту штуку прямо сейчас? Если он милостивый, как толкуют про него жрецы, быть может, я ещё могу покаяться и получить прощение…»

Услышь сейчас мысли тана любой воин из его дружины, он, несомненно, решил бы, что его предводитель спятил. Никогда, даже в болезненном бреду, в его сознании не могли возникнуть подобные мысли…

Однако Старый Хрофт тоже заподозрил неладное. Никто не знал, кем в действительности был молодой Смертный воин для сурового Отца Дружин; может, он напоминал Владыке Асгарда те золотые времена, когда он и его собственные дети царили над Миром Хьёрварда, ни у кого не отнимая власти и не делясь ни с кем ею. Малодушные мысли ещё только начали проникать в сознание Хагена, а Старый Хрофт уже встревожился.

– Что-то я тут чую странную волшбу… – подозрительно косясь на Хагена, вымолвил он, втягивая широко раздувшимися ноздрями воздух, точно охотничий пёс, берущий свежий след зверя. – С тобой всё в порядке, Хаген?

– Какая разница? Мы… про крайней мере я – можно считать, уже покойники, – равнодушно ответил Хаген. Пальцы тана выпустили рукоять; сверкающая полоса Голубого Меча только чудом не сорвалась вниз.

– У-у, плохо дело… – озабоченно протянул Хрофт, заглядывая в потускневшие глаза хединсейского тана.

Токи магических энергий вокруг Хагена сотрясло могучее древнее заклинание – иных Старый Хрофт просто не признавал. Сила сражённого им Предводителя Духов ярко пылала в нем, рядом билось медленными, загадочными толчками зачарованное сердце Мира Магии – амулет Ямерта; скала под его ногами скрывала Мечи Молодых Богов. В этом сплетении чародейских сил Древний Бог таинственным, одному ему присущим чувством смог составить верное заклятье, и впервые за долгие века изгнания и одинокой жизни его чародейство подействовало на полную мощь.

Тану показалось, что ему плеснули в лицо ледяной водой. Освежающий вихрь ворвался в затемнённые лабиринты сознания, изгоняя из них предательскую мглу трусливых и жалких мыслишек. Тот, кто пытался издали повелевать мыслями Хагена, явно не принял в расчёт сил Древнего Бога.

Вырванный из тенет тяжёлых дум, Хаген не сразу понял, что с ним происходит. Нет, он помнил все до единой мысли, только что посетившие его, однако ему казалось, что он просто вычитал их в какой-то книге, сейчас отчего-то не попадающейся на глаза. Эти мысли – понимал он – не могли быть его собственными; кто-то очень умело внушил их ему, и, если бы не помощь Старого Хрофта, одно Небо ведает, что он мог бы сотворить с собой!

Отрава нехотя покидала тана; выползая из тела, она оставляла после себя опустошённость и раскалывающую виски головную боль. Стиснув зубы, Хаген привалился спиной к скале, стараясь поскорее привести мысли в порядок.

– Спасибо… Хрофт, – выдавил он, с удивлением обнаружив, что и язык плохо повинуется ему. – Что со мной было?

– Кто-то очень хотел, чтобы ты или бросился вниз головой с этой кручи, или напал на меня, – отмолвил Отец Дружин, внимательно вглядываясь в глаза тана, как будто отыскивая в них ответ на свой невысказанный вопрос. Хагену показалось, что во взгляде Хрофта сквозило сомнение – можно ли доверять сидящему перед ним?

«Неужто он боится, что меня… меня подменили?» – подумал Хаген, ощущая холодные, омерзительные когти страха, впившиеся в его душу. Он слыхал о подобном – Смертные Колдуны могут изгнать твое сознание из тела, обречь твою душу на долгие бесцельные скитания, пока рано или поздно она не попадётся на глаза Яргохору и не отправится в путь без возврата по Чёрному Тракту – прямиком в Хель…

– На тебя напали не сами Молодые Боги, – продолжал Хрофт. – Признаюсь, я страшился этого – не знаю, хватит ли у меня сил отразить их удар здесь. Я бы сказал – это или сам Мимир, или кто-то из его подручных… а может, та милая ведьмочка, с которой мы имели удовольствие переведаться совсем недавно… Как бы то ни было, мы отбились. Ты – в себе, и это истинный ты, я вижу. Твоя душа в неприкосновенности. Однако я по-прежнему ума не приложу, что нам делать дальше! Спускаться с горы – чистое безумие.

– Может, это и попробовать? – предложил Хаген. – Такого от нас наверняка не ждут.

– В другом месте и не при таком раскладе сил, быть может, это и сработало бы, – возразил Старый Хрофт. – В другом месте – не здесь. Их слишком много. Мне удалось сейчас одно заклятье – но кто знает, удастся ли второе?