Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

до головы были облачены в боевые доспехи. Приладив стрелу, Ши Вэнь-гун натянул тетиву лука. Конь, на котором он восседал, как раз и был тот самый «Сверкающий ночью яшмовый лев». У стремени Ши Вэнь-гун держал обоюдоострую секиру.

В это время трижды ударили в барабан, и в тот же миг из города выкатили несколько тюремных повозок, которые поставили перед строем. Тогда Цзэн Ту, указывая рукой в сторону противника, стал громко ругаться.

– Эй вы, разбойники и мятежники! – кричал он. – Вы еще не видели наших тюремных колесниц! Пусть не будем мы семьей Цзэн, если всех вас не перебьем. Я сам переловлю вас по одному, посажу в эти повозки и доставлю в Восточную столицу. Вот тогда только мы полностью покажем наше боевое мастерство! Пока не поздно, сдавайтесь сами! Может быть, тогда для вас останется еще какая-нибудь надежда на спасение!

При этих словах Чао Гай рассвирепел и, подняв копье, ринулся на Цзэн Ту. Вслед за ним, боясь за Чао Гая, бросился и весь отряд. Между обеими сторонами завязался жаркий бой. Воины Цзэнов шаг за шагом отступали в городок. Линь Чун и Ху-Янь Чжо с яростью преследовали врага, избивая его направо и налево. Однако, обнаружив, что дороги здесь плохи, главари поспешили отвести своих бойцов назад. В этот день обе стороны понесли довольно значительные потери.

В лагерь Чао Гай вернулся очень расстроенный.

– Дорогой брат, успокойтесь, – утешали его остальные главари.

– Полно вам отчаиваться и портить свое здоровье. Ведь раньше, когда наш уважаемый брат Сун Цзян ходил в походы, у него тоже бывали неудачи. И все же он всегда возвращался с победой. Сегодня в жестоком бою обе стороны понесли довольно большой урон, но ведь мы не потерпели поражения. Почему же вы так горюете?

– Тоска меня гнетет, – отвечал Чао Гай. – Мне все не радостно.

После этого они три дня подряд подходили к городу и вызывали противника на бой, но ни один человек оттуда не показывался.

На четвертый день в лагерь Чао Гая неожиданно пришли два монаха и попросили свидеться с Чао Гаем. Воины проводили их к палатке своего начальника. Войдя туда, монахи опустились на колени и стали говорить:

– Мы – монахи из кумирни Фахуасы, что находится к востоку от города Цзэнтоуши. В последнее время к нам в монастырь часто являются братья – «Пять тигров из семьи Цзэн» и творят всякие бесчинства, требуя денег, ценностей и других вещей. Мы хорошо осведомлены о том, где эти братья сейчас находятся, и потому пришли, чтобы проводить вас туда, и вы могли бы напасть на их лагерь. Мы будем счастливы, если вы уничтожите их!

Слова монахов обрадовали Чао Гая. Он пригласил их сесть и предложил им выпить и закусить. Один только Линь Чун отнесся к ним настороженно и стал уговаривать Чао Гая.

– Дорогой брат, – говорил он, – не верьте вы им. Здесь какая-нибудь ловушка.

– Да разве можем мы, монахи, так бессовестно врать? – запротестовали монахи. – Мы давно слышали о том, что в Ляншаньбо всегда придерживаются гуманности и справедливости. Никогда не трогают населения, где бы они ни проходили. Вот почему мы и пришли к вам. Для чего же нам обманывать вас? Да и вряд ли эти Цзэны смогут победить такое большое войско, как у вас. Так что ваши подозрения совершенно неуместны.

– Оставьте свои подозрения, дорогой брат, – сказал тотчас и Чао Гай. – Не то мы можем проиграть большое дело. Сегодня же вечером я отправлюсь туда сам.

Однако Линь Чун продолжал упорно отговаривать его от этого шага.

– Если вы, уважаемый брат, – говорил он, – считаете, что идти туда нужно обязательно, то разрешите мне взять с собой половину людей и напасть на их лагерь. Вы же будете находиться поблизости и в случае необходимости окажете мне помощь. – Нет, уж лучше я сам пойду вперед, а вы оставьте половину людей и находитесь поблизости, чтобы в нужный момент прийти мне на помощь, – возразил Чао Гай.

– А с кем же тогда пойдете вы, дорогой брат? – спросил Линь Чун.

– Со мной пойдут десять главарей и две тысячи пятьсот бойцов, – сказал Чао Гай. – Из главарей со мной пойдут: Лю Тан, Ху-Янь Чжо, Юань Сяо-эр, Оу Пэн, Юань Сяо-у, Янь Шунь, Юань Сяо-ци, Ду Цянь, Бай-шэн и Сунь Вань.

И вот вечером после ужина они сняли с коней колокольчики, каждый боец вложил себе в рот деревянную затычку, и когда совсем стемнело, они вместе с монахами потихоньку двинулись к кумирне Фахуасы. Подъехав туда, Чао Гай увидел, что это действительно был древний монастырь. Он сошел с коня, вошел внутрь монастыря, но никаких монахов там не нашел.

– Как же это так, в таком большом монастыре и нет ни одного монаха!

– Да эти скоты из семьи Цзэн так бесчинствовали, что монахам ничего не оставалось делать, как вернуться к мирской жизни, – отвечали монахи-проводники. – Здесь теперь нет никого, кроме настоятеля и нескольких послушников. Они живут в том дворе, где пагода. Вы со своими людьми пока побудьте здесь, уважаемые начальники, а ночью попозже мы проведем вас прямо в лагерь к этим злодеям.

– А где же находится их лагерь? – спросил Чао Гай.

– Вообще-то, у них всего четыре лагеря, – отвечали монахи. – Но сейчас они расположились в северном. Если удастся покончить с этим лагерем, то остальные три уничтожить будет уже не трудно.

– Когда мы пойдем туда? – снова спросил Чао Гай.

– Сейчас пробило только вторую ночную стражу, – сказали монахи. – Подождем до третьей и тогда уже наверняка застанем их врасплох.

Тут Чао Гай ясно услышал, как в Цзэнтоуши отбивают время. Однако после этого по времени прошло больше половины стражи, а он так и не слышал, чтобы отбивали новую стражу.

– Ну вот, эти негодяи думают, что все уже спят, – сказали монахи, – и можно теперь двинуться в путь. Мы пойдем впереди и будем показывать вам дорогу.

Чао Гай и сопровождавшие его главари сели на коней и, выехав из монастыря, двинулись вслед за своими проводниками. Не успели они пройти и пяти ли, как шедшие впереди монахи, вдруг куда-то исчезли и передние бойцы остановились, не решаясь идти дальше. Осмотревшись, они увидели, что впереди лежит много дорог, которые сплетаются между собой. Однако никаких признаков человеческого жилья здесь не было. Бойцы встревожились, поспешили доложить обо всем Чао Гаю. Ху-Янь Чжо предложил побыстрее возвращаться по старой дороге.

Но не прошли они и ста шагов, как со всех сторон раздались оглушительные удары в гонг и бой барабанов. Грохот и крики, казалось,