Охота на гончих - Надежда Федотова

– Ульф! – крикнула она, вытянув шею. – Ульф, ты тут?!

В сенях громыхнуло, кто-то невнятно выругался – и из-за перегородки высунулась голова Мэтью.

– Ну и напугали же вы меня, госпожа! – сказал он. – Я уж отвык… Тихони нет, я за него. Воды принесть? Иль дровишек подкинуть?

– Да ну их совсем! – нетерпеливо отмахнулась леди. – Где Ивар? Он уже вернулся, все благополучно?

– В лучшем виде! – заверил Мак-Тавиш. Нэрис успокоенно прикрыла глаза. – Они там с Марти во дворе упражняются. Щас позову!

Нэрис моргнула. Во дворе? Упражняются?

– Мэтью, погоди, но как же…

Ответом ей был громкий хлопок двери – Мэт уже исчез. «Ничего не понимаю, – подумала леди, – ведь у Ивара же рука сломана! Это если еще о Творимире не вспоминать. Какие там упражнения?»

– Черт знает что такое, – буркнула совсем сбитая с толку Нэрис. И, услышав, как вновь открылась и закрылась дверь, приподнялась на перине. – Ивар? Это ты?..

Лязгнул, опускаясь, засов, и в комнату шагнул припорошенный снегом лорд Мак-Лайон. Нэрис, уже отбросившая в сторону одеяло, намереваясь броситься в объятия супруга, замерла. Что-то было не так.

– Доброе утро, спящая красавица! – весело сказал лорд, скидывая плащ. – С возвращением!

– Откуда? – растерянно отозвалась леди. И, тряхнув головой, вновь посмотрела на мужа – нет, ничего не изменилось. Советник Кеннета Мак-Альпина ни убитого горем, ни тяжело раненного не напоминал ни капельки. Щеки раскраснелись от мороза, глаза блестят, на лице улыбка… И это после того, как лучшего друга потерял? Да как такое может быть? «С ума я сошла, не иначе, – мелькнула испуганная мысль. – Или мне весь этот ужас тоже приснился, как все остальное? Может, и не было ничего? И оборотня никто не убивал, и ключа мне не давал… Мало ли что в жару померещится!»

Хотя шрама от виска до подбородка у Ивара вчера, кажется, не было.

– Ничего не понимаю, – жалобно повторила Нэрис.

Лорд рассмеялся и присел рядом с ней на край постели.

– Неудивительно, – сказал он, здоровой рукой притягивая жену к себе и целуя в теплый, чуть влажный висок. – Почти неделю с горячкой лежала, такое без последствий не обходится. Заставила ты нас поволноваться. Сейчас как, получше?

– Да, – с благодарностью выдохнула она. И, закрыв глаза, ткнулась лбом в плечо мужа. Отпустило. Значит, все дело в болезни. А с той страшной ночи прошла уже целая неделя. И все кончилось – так или иначе… Но главное – Ивар вернулся, все-таки вернулся! Живой!..

Советник, умиленно накручивающий на палец мягкий каштановый локон, почувствовал, как лежащая у него на колене ладошка жены напряглась.

– Погоди, – услышал он. – Но как же тогда Творимир? И убийца? Убийцу поймали?!

Лорд Мак-Лайон смешно свел брови домиком.

– Вот она, любовь! – скорбным голосом изрек он. – Едва вдовой не осталась, а все туда же? Где восторг, где объятия, где поцелуи? Вы разбили мне сердце, леди Мак-Лайон. Возможно, даже вдребезги…

Нэрис, не сдержавшись, прыснула.

– Я, наверное, еще не совсем поправилась, – с тихим вздохом сказала она. – Или не до конца проснулась. Знаешь, мне и сейчас кажется, что я еще сплю.

– Мне тоже, – отозвался советник. И вновь улыбнулся, поймав ее ласковый взгляд.

Леди прижалась к мужу еще тесней. А потом, поколебавшись, выдавила из себя:

– Творимир… мне очень жаль, милый.

– С чего бы? Наш увалень жив и даже относительно здоров.

– Как так?! – опешила Нэрис. Глаза ее разменялись по крупной монете. – Но брауни же клялся…

– Ваш брауни, как предполагалось, увидел не все. И хоронить кое-кого поторопился. Так ты об этом мне говорить не хотела, значит?

Леди, виновато опустив ресницы, кивнула. Лорд усмехнулся:

– В целом он, конечно, не соврал, пророк мохнатый… Да, зверь мертв. Но сам Творимир жив.

– А разве так бывает? – недоверчиво спросила она.

Ивар пожал плечами:

– Да черт его разберет. У русов же все шиворот-навыворот. Они лазейку найдут даже там, где норманн в камень лбом упрется! Так что и оборотни у них – не чета прочим, звериная личина с человеческой в них не срастается. По крайней мере, раз и навсегда. Да, если оборотень потеряет оберег, он станет просто зверем. Но если успеть до следующего рассвета, то ритуальный нож дело свое сделает. Животное будет убито, человек станет собой. Разве что обернуться уже больше никогда не сможет. Ну и привыкать долго будет, конечно: Вячко говорит, это как позвоночник из тела выдернуть. Вроде и ты, а вроде сам себе чужой. Руки-ноги не слушаются, краски из мира уходят… Пережившие своего зверя даже ходить и говорить не сразу начинают, заново всему учатся.

– А Творимир? Как он? Он здесь?

– Нет. У Химиша в порту отлеживается. Первые дни шевелиться толком не мог, а сейчас уже садиться пробует. Правда, так себе выходит, если честно. Зато он всех узнает и человеческую речь понимает – это, как мне объяснили, еще счастье.

– Бедный. Надо будет к нему съездить. Может, помочь смогу как-нибудь?

– Лежи уже, – добродушно сказал Ивар, взъерошив ей волосы на макушке. – Самой бы сначала выздороветь! А насчет Творимира не переживай. За ним там уход достойный, месяц отдохнет в покое, оклемается. В крайнем случае дома долечим. Не в первый раз.

– Тоже верно. – Она помолчала и добавила, просительно взглянув на мужа снизу вверх: – Но все-таки, Ивар… убийца ведь схвачен?

– Теоретически, – непонятно отозвался советник. А потом, подумав, поднял свалившееся на пол одеяло. – Вот что, милая, давай-ка ложись! И укройся хорошенько, тебе любой сквозняк опасен. Ш-ш-ш! Сейчас придет Астрид, осмотрит тебя, даст ячменного отвару – и если будешь хорошей девочкой, я все тебе расскажу.

– Астрид? – ахнула леди Мак-Лайон, в изумлении глядя на мужа. – Как – Астрид?! Но я думала…

Лорд, качнув головой, закутал взбудораженную супругу в одеяло.

– Нет, – ответил он. – Убийцей была другая. И прямо тебе скажу, милая, – нам в этом сильно повезло!..

Ячменный отвар – горячий и совершенно безвкусный – показался Нэрис истинной амброзией. Она едва сдержалась, чтобы залпом не опрокинуть чашку, и сейчас цедила мучнистую жижу по глоточку, растягивая удовольствие. Осмотром болящей невестка конунга осталась довольна, объявила, что леди уверенно идет на поправку, и, оставив на столе крынку с молоком, ушла. Мэта с Марти советник услал в большой дом, Ульф, как выяснилось, был в порту у Творимира, так что супруги остались одни. Нэрис, закутанная в одеяла, блаженствовала с чашкой в руках, Ивар сидел напротив, закинув ногу за ногу, и с легкой полуулыбкой смотрел на жену. Она как никогда напоминала ему котенка – того и гляди зажмурится да замурлычет.