Т-34: Т-34. Крепость на колесах. Время выбрало нас - Михаил Александрович Михеев

пламенем цистерн с топливом все равно производило неизгладимое впечатление. В один миг состав превратился в ползущее по рельсам, стремительно расширяющееся море огня. К моменту, когда трение взяло-таки верх над инерцией, до него оставалось не более полусотни метров. Можно сказать, повезло, что не докатился – даже сейчас проблем этот поезд мог доставить немало.

– За мно-ой!

Ах ты ж, черт! Хромов замысловато выругался. Несколько бойцов вместо того, чтобы продолжать работу, бежали к горящему поезду, размахивая оружием. Порыв их был понятен – добить уцелевших немцев, если они там есть, конечно, пока не очухались. Но ведь сейчас рванет!

Все это Сергей обдумывал уже на бегу. Он бежал, орал своим людям, чтобы остановились – его не слушали, распаленные азартом, как лоси во время гона. А потом все-таки рвануло, да так, что не успей Хромов в последний момент упасть, это приключение вполне могло стать последним в его жизни. Да и так могло – горячая волна, пронесшаяся над ним, впечатляла. А когда рядом в землю воткнулся кусок железа, он впечатлился еще больше. Потом рвануло еще дважды, и на этом светопредставление вроде бы закончилось.

Когда Хромов смог подняться на ноги, его ощутимо шатало. Похоже, легкую контузию он все же заработал. Состав пылал ярким, почти прозрачным голубоватым пламенем, но, сколь удавалось рассмотреть, все цистерны успели сдетонировать. И, хвала всем богам, горящее топливо стекает в другую сторону, хотя жар чувствуется. Значит, непосредственная опасность уже не столь критична. Совсем рядом, буквально в двух шагах, лежал один из разведчиков. Не шевелясь. Хромов перевернул его на спину – все, с разорванным осколками горлом не живут. Снег под телом стал бледно-розовым от крови.

– Нихт шиссен!

Ну надо же, уцелел! А ведь куда более достойные погибли… Какой-то фриц в нескольких метрах от него высунулся из-за насыпи и старательно тянул руки вверх. Лучше б ты мертвым притворился, урод! Хромов молча выстрелил ему в лицо – пленные им сейчас не требовались.

Всего из-за этой дурацкой атаки они потеряли одного человека убитым, одного тяжело раненным и четверо, включая самого Хромова, получили контузии разной степени тяжести. Ну и легкие ранения тоже были. Самому Хромову распороло осколком кожу на виске – несильно, может, даже шрама не останется, хотя прилети железка на сантиметр правее, история лихого разведчика здесь бы и закончилась. Остальным тоже досталось несильно – все же плотные ватники неплохо гасили удары осколков. Царапины – не смертельно, хотя и неприятно. Хуже, что теперь немцы точно поднимут тревогу и начнут выяснять, что за грохот и пожар, но тут уж ничего не поделаешь, работу требовалось закончить.

Взрыв прогремел, когда бронекатер уже отошел от моста почти на километр. Было хорошо видно, как переламываются и падают в реку искореженные пролеты, как в клочья разлетаются опоры. Затем рвануло еще раз, сильнее даже, чем прежде – видать, сдетонировали боеприпасы в вагонах. Катер, несмотря на то, что ушел он далеко, ощутимо тряхнуло. Хромов почувствовал болезненный толчок в уши – похоже, контузия не прошла бесследно. Хотя, конечно, дело того стоило – хрен теперь немцы смогут восстановить здесь полноценный маршрут. Так что, подумал Сергей, даже если они ничего больше не смогут на этот раз провернуть, поход уже оправдал себя. И пускай теперь Мартынов орет хоть до посинения. Повернувшись к Ильвесу, обосновавшемуся в рубке и чувствующему себя за штурвалом вполне уверенно, он махнул рукой:

– Все, давай вперед. И ищем место, где сможем замаскироваться. Немцы сволочи умные, наверняка вышлют самолет.

– Понял, старшой. Значит, уходим?

– Да. И подальше отсюда.

Они отстаивались в укромной заводи день, ночь и еще день. Противник, очевидно, не сообразил, что беда пришла с воды. Оно и не удивительно – в сердце континента и мысли сухопутные. А свидетелей Хромов предусмотрительно не оставил. Что, можно предположить, и сработало. Во всяком случае, никаких заметных телодвижений в этом направлении Хромов не заметил, да и остальные тоже. Хотя возле моста происходило классическое бурление говен. До того как удалось найти место под стоянку, они ушли километров на пятнадцать, и, судя по карте, даже с учетом изгибов реки, от моста катер отделяло немалое расстояние. Тем не менее самолеты летали, это было заметно. И летали весь день. Словом, угомонились немцы не скоро, лишь когда поняли, что учинившие безобразие диверсанты на месте сидеть, дожидаясь, когда их поймают, не стали. Наверняка меры предпримут, поезда охранять начнут. Что же, флаг им в руки. Особенно учитывая, что извращаться с поездами Хромов больше не собирался. Если что-то подвернется, они прихватили с собой восемь авиабомб. Четыре сотни килограммов, из которых почти половина – качественный немецкий тротил. Для того чтобы испортить немцам жизнь, более чем достаточно. Главное, уйти подальше, за границы зоны, в которой немцы сейчас закручивают гайки и повышают бдительность. А там, ребята, поиграем.

Уходя, они оставили в лесу две могилы. Раненный в живот боец умер на следующий день, так и не придя в сознание. И слава богу, что не пришел – облегчить ему боль на катере было просто нечем. И помочь тоже нечем, все же умения перевязать рану или извлечь застрявшую в мышце пулю в таких ситуациях было совершенно недостаточно. И, стоя перед наскоро сколоченными пирамидками, увенчанными звездами, все понимали – любой из них может оказаться следующим.

В общем, хотя они и смогли отдохнуть, настроение было подавленным. Кроме того, в полный рост встала еще одна проблема – карта, по которой они ориентировались, заканчивалась буквально через десяток километров. Что дальше – сплошное белое пятно. Однако двигаться было надо, и катер вновь пошел вниз, осторожно, самым малым ходом.

Сколько они прошли за ночь, сказать было сложно. Но за это время им не встретилось ни мостов, ни огней на берегах. Тишина, спокойствие, будто и нет войны. Зато утром небо словно заполнила стая ос. Во всяком случае, гудение шло именно такое. И причина была на виду – самолеты.

Хромов, взобравшись на высокий обрыв, получил неплохой обзор и с полчаса наблюдал, как эскадрилья за эскадрильей совершают развороты и то заходят на посадку, то взлетают и уходят прочь, затем повернулся к Селиверстову, протянул ему бинокль. Тот, в свою очередь, налюбовавшись, передал его Ильвесу.

– Ну, господа-товарищи, что скажете?

– Аэродром подскока?

– Возможно. Думаю, немцы перегоняют куда-то авиацию, а здесь садятся для дозаправки. О, я гляжу, загорелись глаза-то? Эй, эй! – он громко щелкнул пальцами перед носами бойцов. – Парни, очнитесь. Этот аэродром наверняка и так хорошо охраняется, а после наших