Иван-царевич и С.Волк - Светлана Багдерина

— Делай, как я, — решительно скомандовал он Виктору.

Волк присел на корточки, натянул поверх коленок куртку и вразвалочку, переваливаясь с боку на бок по-утиному, обогнул угол и направился прямо к великану.

Заметив в первый раз, что он тут не один, каменный монстр перестал переминаться с ноги на ногу, повернулся к приближающейся фигуре лицом-не лицом, но передней и верхней своей частью — точно, и несколько близоруко попытался разглядеть, кто там к его ногам пожаловал, взяв наизготовку, на всякий случай, обе обсидиановые дубины.

Результат осмотра великана удовлетворил, потому что он поднял то, что за неимением лучшей кандидатуры, Волк про себя называл головою, и посторонился, открывая проход за своей спиной.

Стиснув зубы, Серый изо всех сил сдерживался, чтобы не рвануть в открывшийся тоннель со всех ног.

— Делай, как я, Огранщик! — повернув на ходу голову, яростно рявкнул он. — Быстрей!

И с достоинством заковылял дальше, пока не скрылся за ближайшим поворотом.

Через несколько секунд, умудряясь бежать вприпрыжку даже в таком скрюченном положении, за этот же поворот, заполошно, как вспугнутая курица, размахивая руками, влетел Виктор, но тут же споткнулся, наступив на свою же ногу и неуклюже завалился на бок.

Еще через несколько мгновений за ним последовали несколько бородатых коротышек с мечами наголо.

Впрочем, судьба их была печальна в своей предсказуемости.

— Никудышные они бойцы, — снисходительно хмыкнул Серый, вытирая клинок меча о рубаху последнего. — Привыкли, видать, наводить тут шороху одним своим видом, да мечами перед вами трясти…

— Клянусь, что в один прекрасный день я буду так же владеть мечом, как ты, о хитроумный Сергий Путешественник! — едва отдышавшись, торжественно пообещал сам себе потрясенный огранщик, выбираясь из-под маленького холмика маленьких тел.

— Будешь, будешь… Если выберемся… — вздохнул Волк. — Ну, Виктор-Победитель, пошли. Дорогу я у тебя, естественно, не спрашиваю…

Тоннель, в котором они оказались, при ближайшем рассмотрении оказался и не тоннелем вовсе, а чем-то вроде естественной расселины, причудливо изгибающейся в разных направлениях во всех трех измерениях, и поэтому через десять минут пути товарищи по несчастью уже решительно не могли сказать, спустились ли они вниз, или, наоборот, поднимаются кверху.

Стены коридора то нависали над самыми головами и грозили вот-вот встретиться, как давно не видевшиеся родственники, и тогда беглецам приходилось сгибаться в три погибели, вставать на колени, а то и вовсе продвигаться ползком, зарабатывая хроническую клаустрофобию на всю оставшуюся жизнь, а то убегали вверх и терялись во мраке, не пробиваемом ни лампой Серого, ни светильником Виктора, и эхо их шагов и голосов гулко разносилось под невидимыми сводами. В далеких стенах угадывались притаившиеся пещеры, и холодное паническое чувство потерянной на берегу океана бусинки охватывало людей, заставляя с тоской вспоминать уютные, гостеприимные тесные лазы, оставшиеся позади. В такие моменты Волк думал, о том, что он так и не спросил у огранщика, из чего, или вернее, из кого они делают сапоги. Да, может, оно и к лучшему…

Так шли они, потеряв счет времени, пока лукоморец не обратил внимания, что пол под ними перестал изображать из себя американскую горку, а ведет себя так, как нормальному полу и прилично — строго горизонтально следует в каком-то одном направлении, и стал больше похож на большую дорогу, противоположную обочину которой, правда, было не разглядеть.

Но куда эта дорога может вести?

Только он решил спросить у своего спутника, что тот думает по этому поводу, как обо что-то споткнулся и упал, больно прикусив язык. Лампа выпала из его руки и погасла.

Неясное очертание фигуры Виктора остановилось впереди.

— Что-то случилось, Сергий?..

— Нет, все нормально, запнулся об булыжник…

Не поднимаясь, Волк попытался нащупать, куда упала лампа — по звуку он слышал, что где-то совсем рядом. Но первым ему под руку попал большой камень — скорее всего, тот, о который он и запнулся.

Серый провел по нему рукой и подумал про орехи.

Орехи?

Какие орехи?

При чем тут орехи?

Ведь камень не шершавый, и даже не ребристый…

Гладкий.

Серый знал, что надо делать в таких случаях.

Он отключил сознание и отдался на волю чувств.

Что ему хочется сделать сейчас с этим камнем?

Найти еще один, плоский, и расколоть орех.

Так они всегда делали в Стелле, когда останавливались на ночевки на берегу моря и, конечно, когда у них были орехи…

Море.

Гладкие камни, отполированные водой…

Здесь?!

И тут он вспомнил.

Где-то здесь когда-то, наверное, протекала исчезнувшая река.

Волк вдохнул полной грудью несколько раз, и ему показалось, что воздух стал чуть влажнее, чем был до этого.

— Сергий, — огранщик озабоченно повернулся и пошел обратно. — Ты нашел свою лампу?

— Нет… Посвети… Послушай, Витя, тебе не кажется, что где-то близко есть вода? Много воды?

— Что?

— Воздух, по-моему, влажный…

— Воздух?.. Да! Да! Это должна быть река!..

— Ты знаешь, что такое река? — на всякий случай уточнил Волк.

— Да, конечно. У нас по нескольким уровням протекает река. В один из ее водопадов — в самый высокий — меня и должны были сбросить.

— А ты представляешь, откуда она берет свое начало?

— Нет, — не задумываясь, ответил Виктор. — Там, откуда она течет, тоже Запретная Зона. И там стоит такой же Страж. Туда никто из Недостойных никогда не ходит.

— Может, это та самая река?..

— Какая? Наша?

— Та самая…

Приблизительно часа через полтора пути товарищи уперлись в стену.

Приходилось прийти к выводу, что это стена, потому, что подножие горы не могло состоять из бесчисленного множества камней, величиной с коровью голову.

Стена перегораживала русло от одной стороны до другой и с первого взгляда уверенно заявляла о своей солидности и надежности, и о намерении простоять еще три раза по стольку, сколько она здесь уже простояла.

Насыпана она была из кусков пустой породы, вырубленной в забое много лет назад инструментом, похожим на тот, что использовали люди в Подземном Королевстве, авторитетно заявил Огранщик.

Если по откосу постараться забраться на самый верх, то можно будет попытаться разобрать проход — или пролаз — как получится — и перебраться на ту сторону, авторитетно заявил Волк.

Что и было сделано за ближайшие четыре часа.

Путники съехали на спинах по крутому откосу вниз, и свет светильника Виктора сразу отразился в черной, лениво перемещающейся воде тихой заводи. Ближе к берегу из воды показывала свои лысые макушки гладкотелая речная галька. Но чем дальше от берега, тем было глубже, и тем быстрее и сильнее было течение, и тем явственнее и отчетливее слышался глухой гул водопада.