Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

- Мари жива? – спросила я, поднимая холодные и еще отстраненные, полные боя глаза, в которых еще не было меня, а было только понимание и сталь.

Раздался такой визг!

- Мне сказали, что ты мертвая! – обвиняюще сказала счастливая заплаканная Мари, спрыгнувшая откуда-то сверху; после того, как порядочно обцеловала, оплакала и чуть не задушила меня.

- Что там за стрельба? – медленно спросила я.

Меня поспешно перевязывали, ругаясь.

- Это мама с Логаном зачищает котят с баррикады... Лежи и молчи, у тебя, как мне кажется, истощение и обессиливание организма, чуть не приведшее к смерти... Потому тебя и приняли за мертвую, что сердце, наверное, еле билось, и ты была вся бледная до ужаса, белая, белая, синяя и мертвая... Я сейчас позову китайца...

Я просто послушно уснула...

И уже абсолютно не реагировала на то, что меня кололи, зашивали, поили, вливали, ругали и целовали (мама)...

Не знаю, сколько я так проспала. Знаю только, что когда никого не было, я автоматически встала, съела абсолютно все, что было на громадном столе, случайно перевернула его на пол... потом... гм... сходила в кустики... вернее в угол дворика за неимением таковых их заменивший мне, что вызвало потом бурю негодования, но все сообща решили, что это сделал лев, вернее два, случайно забравшиеся в комнату, плотно закрыла глаза, замаскировала себя, опрокинув на себя шкаф тряпок, чтоб меня не было видно, и снова уснула...

Проснулась я от буйной ругани над собой.

- Если это съел лев, то почему у Лу губы в шоколаде? – ехидно спрашивала Мари. – А живот как у удава, слопавшего всех братцев-кроликов? И вообще, как вы могли ее оставить одну, она же сразу наделала делов! Хорошо еще, что она еще жива после этого!!!

Я широко зевнула.

- А еще там что-то осталось? – нагло спросила я.

- Вон, в углу дворика, китаец убирает... – буркнула Мари.

- Это лев! – нахально сказала я.

- Да уж, не ангел... – вздохнула Мари.

- Мне за него стыдно! – бессовестно сказала я.

- У каждого свои недостатки, – буркнула Мари.

- Черное пятно на моей репутации, – печально сказала я. – Нет людей без недостатков!

Я еще подумала и легкомысленно сказала.

- Все говорят, что я ангел... И что человек без недостатков выглядит бесплотно... Вот я специально и придумала себе недостаток, чтоб быть реальной...

- Так ты специально это там сделала!? – подозрительно спросила Мари, подозрительно осторожно подбираясь ко мне. – И накрыла моим платьем?

- Нет-нет! – быстро сказала я. – Все кошки проклятые!

- Лу! – строго сказала мама. – Ты не должна путать английский дворик-парк с розами, куда вас пригласили, и лесок!

- Это львы! – добродушно поправила ее я.

- Львы съели яблоки и выпили все вино, – закивала мама.

- А это уже другие львы, – довольно сказала я, воспользовавшись предоставленной дверцей, бросив надменный испепеляющий взгляд порядочной и гордой, оскорбленной их поведением леди на капитана и Логана. – Думаю, не стоит большого труда определить того, кто тут сделал это и выпил вино, а потом валит на других!!!

- Я промывал раны вином! – нахально заявил капитан.

- Три бутылки самого лучшего в мире шампанского и две – самого дорого в мире вина, – подымая бутылки, с тоской по былому заявил Логан.

- А почему пахнет от вас обоих вовсе не от ран?

- У них душевные раны, ты не поняла... – бесстыже сказала я.

Они согласно икнули.

- Наверно солдаты выпили остальное, – ехидно сказала я. – Впрочем, стоит мне только подойти ближе, чтобы точно сказать, что кто пил...

- А где же солдаты? – тут же одновременно спохватились Логан и капитан, вскакивая. – Мы побежали их искать! – они быстро выскочили наружу. – Это так нехорошо, что мы про них забыли!

- Удивительная сознательность у людей, – глядя им вслед, сказала мама.

- И, главное, появляется вовремя! – одобрительно добавила я. Но почему-то маме мое взрослое и мудрое мнение... это... не понравилось, и она на меня мрачно поглядела. С чего бы это?

Я подумала, а потом нырнула под стол.

- Бум! – сказала пуля, ударившись в то место, где я только что сидела.

Все мои тоже нырнули под стол. Им понравилось!

- Проклятье! – буркнула мама.

- Это не кошки, – осторожно заметила я.

- Это я понимаю... – сквозь зубы буркнула мама, готовясь оторвать кому-то голову.

- У кого-то есть предложения? – спросила я.

Молчание.

– А оружие?

Я выкинула бутылку.

Она лопнула в воздухе от пули. Он нас контролировал. Охотник чертов. Такие снимают кошку в прыжке.

Все смотрели на меня. Понятно, ждали. Я пойди и сними.

- Где же он может прятаться? Я напряженно думала, как достать неизвестного шутника до задницы, и не отвечала, теребя волосы.

- В чем дело, шеф? – накинулись мои.

Я наконец догадалась.

- Все дело в шляпе, – радостно стукнула себя по лбу я. – Сейчас я сниму...

Они подумали, что я издеваюсь...

Обоими ногами я резко с силой выкинула закрывавший нас мраморный стол вверх и вбок по направлению к этому дураку. Мои завизжали, оставшись без прикрытия. Одновременно с силой метнув свой нож в открывшуюся на мгновение щель, открывшую мне нижнюю часть тела охотника, ибо других возможностей попасть в него, не выпрыгивая под пули охотника, раньше не было.

В это мгновение я неожиданно засекла и ноги второго. Метнув попавшийся под руки камень в него навесом через стол ему в голову.

Все произошло одновременно.

Первый резко выстрелил в стол, ничего не поняв, а потом с воем упал со стены. Я просто расплющила его мраморным столом, двигаясь на него, используя стол как прикрытие и оружие одновременно, расколов ему голову мраморным углом в одном прыжке со столом. Бич, оставшийся со мной, выбил оружие из рук второго. Который был на мгновение шокирован ударом камня. Он даже ойкнуть не успел, когда второй удар бича сорвал его со стены, закрутив за шею и рванув на себя. Он упал прямо на нож, уже выхваченный из трупа, который я ему вогнала точно под сердце.

Подкинув ружье ногой, так что оно попало мне в правую руку, а левой держа труп на груди, я просто выстрелила из него левой рукой прямо с ходу в метнувшуюся на правой стене тень. Такой фокус мы неоднократно проделывали с Мари с валявшимися ружьями, и это не раз спасало нам жизнь среди ротозеев, ведь это было нереально, и мы казались безоружными...

Я выстрелила одновременно со вспышкой там, и в грудь мне сильно ударило, даже через мертвеца, которого я еще прижимала к груди... Отбрасывая меня на стенку, сбив с ног... Уже упав, я вырвала у мертвеца из-за пояса пистоль, который обнаружила там, и снова выстрелила в живое...

Оно снова стало неживым.

Слева стреляла Мари, докатившаяся, под прикрытием моей атаки, до своего оставленного оружия.

Поздно ворвавшиеся китайцы с Логаном, которые до этого весело проводили время в охоте на кошек, изрешетили выстрелами все, что там опять появилось...

Это не был одиночный убийца, тут была группа. И наше счастье, что первые начали стрелять сразу, не дожидаясь, пока подтянуться остальные.

Я оглядела дворик.

Мама держалась за окровавленную руку в непростреливаемой глубине фонтана, у Мари шел кровавый пробор по голове, мешавший ей стрелять из укрытия, но так, царапина, папа осторожно тер ногу, лежа за роскошным кустом роз... Невидимый для стрелков, но доступный, если стрелять на шорох... Только то, что тут все мы были бойцы, позволило нам выжить. Иначе они бы спрыгнули и, держа нас под прицелом остальных охотников, расстреляли бы нас в упор.

Положение было паршивое. Хуже позиции, чем в этом дворике, и придумать было трудно. Мы еще держались только за счет того, что опережали их и стреляли первые, бья их как только они появлялись на стенах и еще не успевали ничего сообразить. И мы успевали, пользуясь своей реакцией и точностью, а так это была ловушка. Настроение было мерзкое. Сквернее и неприятнее всего было то, что я первый раз не контролировала ситуацию, подставив своим поведением под удар близких, решив тогда, что там лишь один бандит; и если мои были еще живы, то это была не моя заслуга. Это было тягостно – хоть мне опять сопутствовало счастье, но этот раз это не было счастье моей заслуги – это было шальное счастье... Что я все-таки сделала часть бандитов первой... Со мной такое было в первый раз, и это вызывало чувство вины и такое чувство, будто мой удар пропал впустую, а я неожиданно проваливаюсь в пропасть, не ощущая противника, который неожиданно ушел от удара и его там нет... Мерзкое переживание, что и говори!

Прикрываясь мраморным столом, перезарядив оружие валявшихся мертвых болванов и надрываясь от тяжести стола, я двинулась к маме и вынула ее из бассейна, где она до сих пор сидела на дне, сбросив туда ведро... Она сумела, кстати, перевязать себя сама, и теперь даже могла стрелять. Вдвоем мы сдвинули нашу “башню” из стола и вытянули из кустов подраненного папá, который отчаянно ругался, ибо не мог обороняться. Руки то у него как у льва лапы!