Подземелье - Ваня Мордорский

закинули на себя корзины, взяли копья и двинулись вперед, за стариком.

У Зур’даха возникло такое ощущение, что тот просто хочет уйти подальше от места где они похоронили Инмара, уйти подальше от своего убийства.

До этого момента гоблиненок даже не думал, что старик способен на такое — убить того, кто пару мгновений назад был одним из них.

Никто не думал.

Пару часов они шли по тоннелям, расходящимся в стороны и затем остановились. Остановку сделали даже не в пещере, а в небольшой выемке, закоулке в стене.

Вроде пора была есть и голод уже ощущался, но Зур’дах и кусок в глотку не лез после случившегося. Сидя, он начал вспоминать моменты связанные с Инмаром, их было немного — только те недолгие, но постоянные разговоры за месяцы пути.

Из всех детей Охотников его он узнал лучше всего, даже лучше Кайры, просто потому что Инмар много болтал. Даже Кракха и Дракха он, наверное, знал хуже чем Инмара. Причем, вспомнить что-то конкретное про мальчика никак не удавалось. Их разговоры были на самом деле ни о чем.

Зур’дах не знал, ощущали ли остальные тоже самое что и он, но все молчали, даже не разговаривая друг с другом. Из-за этого и создавалось ощущение всеобщей скорби.

Только через полдня заговорила Кайра:

— С ним было веселее.

С кем, все сразу поняли.

— Он был слабаком, — буркнул вдруг Саркх, — Поэтому и не справился.

Сидевший рядом Тарк ничего не сказал, а просто врезал Саркху так, что тот кувыркнулся с камня на котором сидел. Он сразу вскочил и хотел было кинутся в драку, но Драмар крепко сжал его руку.

— Думай что говоришь, а то еще от меня получишь, понял?

Саркх кивнул, но старик все равно дал ему мощную затрещину.

— Сам ты слабак! — крикнула Кая, — Кусок дерьма!

После чего сплюнула.

Сархк побледнел, однако рука Драмар все так же крепко сжимала его. А потом, совершенно неожиданно он расплакался и кинулся в сторону. Старик его отпустил.

Кайра обняла Каю, которую трясло от негодования.

— Урод. — добавила она и уткнулась в грудь старшей соплеменницы.

Зур’дах стиснув зубы молчал. Инмар не заслужил, чтобы о нем говорили как о слабаке. Даже если он им и был. Каждый чувствовал что в этом есть что-то неправильное.

Эта драка будто прорвала что-то в детях и они наконец смогли говорить и вспоминать, и Инмара, и то что случилось до.

Двинулись в путь они когда вернулся Саркх, и все выговорились.

Идти стало легче, но несмотря на это, Зур’дах чувствовал сильнее прочих отсутствие Инмара. Он привык за предыдущие недели видеть Инмара либо рядом с собой, либо болтающимся со стариком, теперь же что впереди него, что возле — была пустота.

Возможно, Драмар гнал их вперед именно видя то, насколько они подавлены, пусть и сейчас эта подавленность стала меньше.

Хоть шли они сейчас и неспеша,старик их и не думал подгонять. Его такой темп устраивал.

Зур’даху стало легче, когда рядом с ним оказались Кая и Сарик, которые подотстали от своих и шли теперь позади.

* * *

На вторую неделю после случившегося Зур’дах подобрал жука могильщика. Совсем маленького, может неделя от роду, а размером так и вовсе меньше ноготка. Произошло это случайно. Тот заполз на его ногу, подумав, видимо, что гоблиненок кусок камня.

Зур’дах действительно тогда погрузился в такое непонятное отрешенное состояние, когда целый час вообще не двигался, даже не моргал, превратившись в живую статую. Бросив взгляд на ползущего жука он не мог отделаться от ощущения, что жук чем-то неуловимо напоминает ему Инмара, хоть и ощущение это было бессознательным.

На мгновение что-то странное промелькнуло в мозгу Зур’даха: образ огромного круга, наполненного несметным количеством различных жизней — от самых маленьких до самых огромных, и на одном конце ее был умерший Инмар, а на другом — маленький, всего пару дней отроду жук-могильщик.

Однако, ему было достаточно моргнуть и этот образ бесследно исчез, а еще через мгновение и вовсе забылся. Зато возникло легкое, неуловимое умиротворение внутри, которого, правда, Зур’дах сразу не уловил.

Жук посидел на ступне мальчика, прополз вверх по ноге, сполз обратно. Пару раз случайно царапнул его своим острым рогом — тогда гоблиненок и поймал его. Тот легко поместился в ладони. Даже непонятно почему и когда он успел оторваться от остального выводка жуков: он был еще слишком маленьким для самостоятельной жизни. В какой-то момент гоблиненок понял, что не выпустит жука на свободу, а оставит себе. Сделал он это, правда, незаметно — чтобы остальные не видели.

Жук, недовольный что его поймали, ползал внутри одежды безуспешно пытаясь вырваться, но гоблиненок надежно его зафиксировал костяной иголкой.

Теперь, когда они двинулись дальше ему на мгновение показалось, что вернулось то прежнее время, когда он жил в родной пещере и когда у него в одежде все время был светляк, разгоняющий его страх. Зур’даху стало понятно почему девочки так возятся со своими змейками. Змейки разгоняли их скуку и тревогу, особенно в такие тоскливые моменты как сейчас.

Старик по-прежнему шел тяжелой, усталой походкой и часто останавливался. Внимательно прислушивался, иногда простукивал стены своим посохом, и отряд менял направление. Так происходило трижды, так что в итоге они продолжили путь по небольшому, на удивление чистому тоннельчику, без боковых нор и ответвлений.

Постепенно тоннель стал шире, а старик решил сделать привал, наблюдая за необычной подавленностью детей.

Сам он присел на камень и неторопливо ел, что-то напряженно обдумывая.

К Зур’даху совсем неожиданно подсел Тарк и заговорил.

— Жалко Инмара все же, — потом он на десяток секунд умолк, и вдруг добавил, — Я раньше тоже хотел, как только появится возможность усилиться, если ядро подходящее будет, но теперь…

Он уткнулся в пол.

— Теперь я не хочу, Драмар же и меня прирежет, как Инмара.

Зур’дах и сам немного боялся. Но старик ведь сказал,