Хроники Амбера. В 2 томах. Том 1 - Роджер Желязны

— А ты думаешь, что я прав в своих предположениях? Может быть, ты знаешь об этом и еще что-то?

— Есть у меня одна идея… — промолвил Бенедикт. — Видишь ли, он действительно однажды объявлялся раненый у одного нашего общего друга — там, в Тени, несколько лет назад. Колотая рана в корпус. Мои друзья сообщили мне, что Мартин был очень плох, однако не пожелал толком объяснить, что же с ним произошло. Он пробыл у них несколько дней и уехал, не успев еще по-настоящему поправиться. Больше они о нем ничего не знали. Я тоже.

— И тебе совсем не было интересно, куда он делся? — спросил Рэндом. — Неужели ты его не искал?

— Конечно же, искал! И до сих пор ищу. Однако взрослый мужчина имеет право жить своей собственной жизнью и чтобы родственники в эту жизнь не вмешивались даже с самыми лучшими намерениями. Он ведь тогда сам выпутался из весьма сложной передряги, но не предпринял даже попытки связаться со мной. Так что Мартин знал, что делает и каковы его цели. Кроме того, он оставил для меня записку у этих Теки, наших общих друзей, и в ней говорилось, что если даже я узнаю, что с ним произошло, то не должен беспокоиться, ибо он сам выбрал свой путь.

— Теки? — переспросил я.

— Верно. Мои друзья из Теней.

Я с трудом удержался, чтобы не сказать лишнего. Ведь я-то считал Теки выдумкой Дары, которая порой так ужасно перекручивала все на свете, стараясь сократить или приукрасить свое повествование. Однако об этих Теки она мне рассказывала так, словно они были ее хорошими знакомыми, словно она у них не раз жила и притом с ведома Бенедикта!

Однако момент не казался мне подходящим для пересказа видений прошлой ночи, явившихся мне в Тир-на Ног-те и явно указывавших на родство Бенедикта с этой девушкой. Я и сам-то еще не успел как следует разобраться в этой проблеме и в том, что могло быть с нею связано.

Рэндом стоял, напряженный, задумчивый, у самого края обрыва спиной к нам; пальцы его за спиной были крепко переплетены. Через несколько минут он обернулся и подошел к нам.

— Как мы могли бы связаться с этими Теки? — спросил он Бенедикта.

— Никак, — сказал Бенедикт. — Разве что поехать и повидать их.

Рэндом повернулся ко мне:

— Корвин, мне нужен конь. Ты говоришь, что Звезда выдержала не одну адову скачку…

— У нее было утомительное утро.

— Ну, не такое уж утомительное. Она просто сильно испугалась, а теперь выглядит вполне хорошо. Можно одолжить ее на время?

Прежде чем я успел ответить, Рэндом повернулся к Бенедикту.

— Ты ведь проводишь меня, да? — спросил он.

Бенедикт колебался.

— Я не знаю, что можно узнать у них…

— Все что угодно! Может, они еще что-то вспомнят — такое, что им тогда совсем не показалось важным, а нам теперь вдруг покажется очень существенным.

Бенедикт посмотрел на меня. Я кивнул:

— Ладно, пусть берет Звезду, если ты согласен проводить его.

— Ну что ж, — сказал Бенедикт, поднимаясь с земли. — Пойду тоже седлать коня.

Он повернулся и пошел туда, где в стороне от остальных был привязан его огромный полосатый жеребец.

— Спасибо, Корвин, — произнес Рэндом.

— Пожалуйста, но я с удовольствием предоставлю тебе возможность расплатиться со мной за эту услугу.

— Чем же?

— Дай мне на время Козырь Мартина.

— Для чего она тебе?

— Мне только что пришла в голову одна мысль… Нет, слишком долго и сложно рассказывать, а тыведь, кажется, хотел выехать немедленно? Впрочем, ничего дурного не опасайся, это я тебе обещаю.

Он закусил губу.

— Хорошо. Но я хочу получить его обратно, когда она больше не будет тебе нужна.

— Ну конечно.

— А это поможет разыскать его?

— Возможно.

Рэндом передал мне карту.

— Ты теперь вернешься во дворец? — спросил он.

— Да.

— Тогда, может, зайдешь к Виале и расскажешь ей, что случилось и куда я отправился теперь? Она всегда так беспокоится…

— Конечно, зайду и расскажу.

— Я постараюсь получше заботиться о Звезде.

— Знаю. Удачи тебе.

— Спасибо.

Я ехал на Огнедышащем Драконе, Ганелон шел пешком. Сам настоял. По этой дороге тогда, в день битвы, я преследовал Дару. Последние события, видимо, и заставили меня думать о ней снова. Я перетряхнул былые чувства по отношению к Даре и осознал, что, несмотря на все безжалостные игры, в которые она играла со мной, несмотря на все те убийства, которые тайно были содеяны ею самой или при ее участии, несмотря на ее нахальные планы по поводу Амбера, меня все еще влечет к ней нечто большее, чем простое любопытство. И я не слишком удивился, обнаружив это в себе. Все обстояло примерно так же, как когда я в последний раз проводил подобную ревизию своих эмоциональных кладовых. Мне только хотелось знать, сколь большая доля правды могла заключаться в открывшемся мне этой ночью в Небесном Городе видении насчет происхождения Дары от Бенедикта. Физическое сходство было, что меня убедило примерно наполовину. Ну а в призрачном городе тень Бенедикта подтвердила достаточно многое, подняв свою механическую руку в защиту Дары…

— Ты над чем смеешься? — спросил Ганелон, который шел слева от меня, держась за стремя.

— Та рука, — сказал я, — которую я притащил из Тир-на Ног-та: я тогда все беспокоился, нет ли в этом какого-то скрытого важного умысла, непредвиденного проявления воли Судьбы — не могла же та странная вещь просто так взять и явиться в наш мир из города грез и загадок. Однако она и дня не просуществовала. Образ уничтожил Яго – и все, пусто. Видения целого вечера обернулись ничем.

Ганелон прокашлялся.

— Ну, все не совсем так…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Эта механическая рука была ведь не в седельном вьюке у несчастного Яго. Рэндом положил ее в твой вьюк. Вместе с продовольственными припасами. А когда мы поели, он сложил всю кухонную утварь в свой вьюк, как и раньше, а для руки там места не было, так что…

— Ах вот как! — сказал я. — Тогда, значит…

Ганелон кивнул.

— …она сейчас у него с собой, — закончил он за меня.

— И рука, и сам Бенедикт… Черт побери! Что-то все это мне не слишком нравится. Эта рука и без того пыталась убить меня. Никто прежде не подвергался такой опасности в Небесном Городе!

— Но с самим Бенедиктом-то все в порядке. Он на нашей стороне, даже если в данный момент у вас и возникли некоторые разногласия, верно?

Я не ответил.

Ганелон взял Дракона под уздцы и заставил остановиться. Потом внимательно посмотрел на меня:

— Корвин, что там все-таки случилось, наверху? Что ты там узнал?

Я колебался. А действительно, что такого особенного узнал я в том призрачном городе на небесах? Никто и никогда не мог быть уверен в том, что стоит за являющимися там видениями и предсказаниями. Вполне возможно, как мы порой и подозревали, что там просто воплощаются чьи-то невысказанные страхи и желания, смешанные порой с неосознанными догадками. Делать выводы и пытаться разумно обосновать пусть даже странные стечения реальных обстоятельств — это одно. Но подозрения, порожденные чем-то неведомым, видимо, следовало бы все же отмести в сторону, не придавая им особого значения. И все же как тут ни крути, а механическая рука была достаточно материальной…