"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

-Дай и мне покурить, - раздался сзади веселый голос. Мэри Корвино, тоже в сестринском платье, блеснула белыми зубами, присев рядом с Мартой. Из-под  серого платка  женщины выбилась темная, кудрявая прядь и упала на смуглый лоб. Глаза у Мэри были зеленые, твердые. Она потрепала Марту по плечу:

-Вечером начнем. Аарон договорился с командиром батальона, что там стоит, - Мэри махнула в сторону кургана: «Русские возятся, окопы роют, траншеи. Будет удобно. Мы с тобой поползем якобы трупы вытаскивать. Там вчера стычка была. Они немножко постреляют над головами у нас, в сторону русских позиций, для правдоподобия.

Марта повторила: «Белосток. Почтамт. До востребования, ящик 36».

-А остальное, - напомнила ей бабушка, - не твоя забота. Там все устроят, письмо мы получим.

-А Юджиния ничего не узнала? - спросила Марта, переодеваясь в своей спальне в сестринскую форму. Она ехала, с мисс Найтингейл, Мэри Корвино, и другими добровольцами в Букингемский дворец, представляться королеве.

-Юджиния, - бабушка поправила ее платок, - только этим годом туда доедет, наконец, милая моя. То дело долгое.

-Все что надо, я сделаю, - твердо сказала Марта. Бабушка, поцеловала ее в мягкую, пахнущую жасмином щеку. Внимательно осмотрев девушку,  она согласилась: «Да».

У входа в палатку раздался недовольный голос начальника госпиталя, сэра Джона Холла: «Я  начинаю обход, и хочу, чтобы все сестры были на положенных им местах, мисс Найтингейл».

-Пошли, - Мэри выбросила окурок. Обняв Марту, женщина прижалась к ней: «Ты помни, девочка, бабушка не успокоится, пока не узнает, что с внуками ее случилось».

-Помню, - вздохнула Марта. Откинув холщовый полог, она опустила руки в медный таз с раствором хлорной извести.

Военный капеллан дивизии легкой пехоты писал похоронные уведомления. Оба командира, и бригадный, генерал Кодрингтон, и дивизионный, генерал Браун,  сразу сказали:

-Святой отец, у вас это лучше получится.

Аарон затянулся трубкой. В палатке было накурено, жара к вечеру спала. Он, встал и раздвинул полотнища. До него донесся звук трубы, солдат звали к ужину. Аарон отхлебнул остывшего кофе из оловянной фляги и вернулся к походному столу, где лежали списки погибших, с адресами, и стопка готовых конвертов.

-Через три недели будут в Англии, - Аарон взял перо.

-Дорогая миссис Коннелли, - начал он, - с прискорбием извещаем вас, что ваш сын Майкл, рядовой батальона королевских ольстерских стрелков, геройски погиб в битве при Альме, вынося товарища с поля боя…,

Аарон отложил бумагу и потер глаза. Он вспомнил яростное, раскаленное солнце, грохот артиллерии, пули, что цокали по камням. Русские начали отступать. Кодрингтон приказал их не преследовать. Военные боялись, что под Севастополем окажется значительно превосходящая по силе армия. Надо было передать распоряжение авангарду. Аарон проводил глазами двух вызвавшихся рядовых. «Мальчики совсем, - вздохнул он, - девятнадцать лет обоим. И оба из Белфаста. Они говорили, хоть и на соседних улицах и жили, а познакомились только на сборном пункте».

Путь вперед лежал через долину высохшего ручья, на вершине холма справа все еще были русские.  Аарон, увидел, как солдаты бегут обратно,  услышал свист пуль. Священник, приподнявшись, крикнул: «Немедленно на землю!».  Капеллан сам пополз за ними, и вытащил обоих. В траншее, держа  солдата за руку, он шептал на латыни: «Benedicat te omnipotens Deus, Pater, et FÍlius, et SpÍritus Sancus».  Коннелли был католиком. Аарон заметил движение его губ: «Святой отец, как там Джим?»

-Будет жить, милый, - ласково сказал Аарон, провожая глазами рядового Селби. Юношу клали на холщовые носилки.

-Хорошо, - попытался улыбнуться солдат. Коннелли вытянулся, глядя остановившимися глазами в глубокое, синее небо Крыма.

-А Селби, которого он спас, протестант, - Аарон заставил себя взяться за перо: «Так оно и получается. Надо написать, чтобы нам католических капелланов прислали. Нас  двое всего, я и отец Райт, во второй бригаде. А войск шестьдесят тысяч».

Аарон спал по четыре часа, ел солдатскую еду и ночевал в окопах. Жену он видел редко, госпиталь был в тылу. Священник нежно подумал: «Хоть встретимся сегодня».

Командир британского корпуса в Крыму, генерал Браун, вызвал к себе Аарона. Браун помахал перед его носом конвертом  с печатью. Аарон прочел: «VICTORIA DEI GRATIA BRITANNIARUM REGINA FIDEI DEFENSOR». Генерал сварливо сказал: «Я об этом осведомлен, Кодрингтон  тоже.  Договоритесь с командиром батальона ольстерских стрелков, он на удобной позиции стоят, - Браун чиркнул спичкой, - а больше никто об этом знать не должен».

-Тетя Марта получила разрешение от самой королевы, - восхищенно подумал Аарон. Браун растер сапогом пепел: «Все, святой отец, вы свободны».

Капеллан дописал письмо миссис Коннели и внес в свой блокнот: «Связаться с министерством насчет католиков». Аарон выбил трубку и почесал рыжие, седеющие волосы. Он вспомнил осенний, яркий день в Мейденхеде и свой тихий голос:

-Пьетро, я прошу тебя, не надо. Не оставляй мать. Ты видишь, как ей тяжело.

Вероника потеряла сознание в церкви, мужа опускали в могилу без нее.

Кузен был в черной рясе иезуитов.

-Я не могу, - сухо сказал Пьетро.  Аарон, глядя на него искоса, понял: «Виски поседели. Ему еще тридцати нет».

-Я не могу - повторил мужчина. Они медленно шли по дороге к дому Кроу. Аарон посмотрел вперед. Он  увидел жену. Мэри, держа за руку Аниту, о чем-то говорила с тетей Сидонией. «Мне надо вернуться в монастырь, - Пьетро  помолчал, - это мой долг перед Иисусом. Я католик и обязан выполнять волю святой Церкви».

Аарон едва сдержался, чтобы не встряхнуть его за плечи. «Иисус, - сказал священник сквозь зубы, - первым бы, Пьетро, велел тебе никуда не ехать. Твоей матери плохо...»

-С Ним шло множество народа; и Он, обратившись, сказал им:  если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником;  и кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником, - голос Пьетро был холоден. Аарон невольно поежился.

Он остановился, и, яростно заметил: «А еще сказано: «Выбери жизнь, дабы продлились дни твои на земле, Пьетро! Если ты уедешь сейчас, твоя мать может этого не пережить.  Ты  у нее единственный сын, как ты можешь обрекать...»

-Я обрек своего отца на смерть, - серые глаза посмотрели куда-то вдаль: «Он умер из-за моих грехов, из-за того, что я был объят гордыней, духом непокорности, из-за того, что я..., - Пьетро не закончил и покраснел.

-Это не грех, милый, - Аарон коснулся его руки. Они были одного роста, оба высокие, широкоплечие.

-Не грех, - повторил священник: «Вы с Лаурой, пусть упокоит ее Иисус, любили друг друга. Разве любовь это грех? - Аарон прищурился и помахал дочери. Анита была маленькая, в мать, изящная, с густыми, заплетенными в косы, каштановыми волосами, и глаза у нее были материнские,  зеленые.

-Мы прелюбодействовали, вступив в греховную связь без благословения святой церкви, - жестко отозвался Пьетро: «Я должен  это искупить молитвой, жизнью отшельника, обетом молчания и умерщвлением плоти».

Аарон помолчал и пошел к семье, что стояла у ворот усадьбы Кроу.

-Тетя Вероника выправилась немного, - он допил кофе: «Анита у нее живет. Ей это только на пользу, заботиться о ком-то. Но  Пьетро ей не пишет, и она ему тоже. Господи, вразуми ты его, - Аарон собрал конверты. Священник услышал с порога палатки веселый голос жены: «Мы здесь!»

Она скользнула в его объятья. От Мэри пахло сулемой и хлорной известью. Аарон поцеловал ее: «А где Марта?»

-С легкоранеными, теми, кто у вас  при кухне кормится, - Мэри хихикнула.

-Перевязки делает, - она оглянулась на вход в палатку и закинула руки ему на шею.

-Проводим Марту, - шепнул ей муж, - и я к вам приду, в госпиталь. Раненым  тоже капеллан нужен. У вас там есть, где вдвоем побыть, я помню, - он улыбнулся.