Власть книжного червя. Том 2 (ЛП) - Kazuki Miya

— Поэтому, Эрцгерцог повелел, что Шикза будет казнен. При обычных обстоятельствах, вместе с ним подверглась бы наказанию вся его семья, но в подобном случае ты Мэйн, только бы стала целью еще большей злобы и недовольства. Поэтому Эрцгерцог дал отцу Шикзы на выбор два варианты: или он выбирает наказание для всей семьи или же подписывает контракт, по которому обязуется никогда не мстить тебе и никогда не связываться с тобой сейчас и в будущем и ктому же выплачивает крупную сумму штрафа. Если он выбирает контракт и выплачивает штраф, семья не понесет наказания, и Шикза будет занесен в хроники как павший смертью храбрых на поле боя.

Я с трудом сглотнула. Мнеив голову не приходило все это время, что Эрцгерцог Мог вынести решение о казни Шикзы. Я то думала, что учитывая, что Шикза был аристократом, ая простолюдинкой Самое худшее что его ожидает это какое то незначительное наказание.

— Отец Шикзы заплатил штраф и принес клятву. Деньги из штрафа составили половину оплаты за твою рясу. И таким образом, теперь в хронике записано, что Шикза пал смертью храбрых на поле боя, исполняя свой долг как рыцарь.

Я осознала, что казнь уже произошла. Я рефлекторно взглянула на Дамуэля, понимая, что то, что он сидит вместе с нами означает, что он сам избежал казни, но вполне возможно, что он был все равно сурово наказан.

Верховный жрец тоже посмотрел на Дамуэля, проследив за направлением моего взгляда.

— Дамуэль оплатил оставшуюся четверть суммы за рясу и был понижен до звания ученика на один год. Его наказание было легче только потому, что ты высказалась в его защиту.

— Я? В его защиту?

Я что-то не припомню такого, и уж точно я не давала никаких показаний официально. Я в растерянности склонила голову на боки Дамуэль в ответ рассмеялся:

— Жрица, помните, вы высказались в мою пользу перед Лордом Фердинандом? Вы сказали, что я был добр к вам, пытался отговорить Шикзу и даже пытался помочь вам. Если бы не эти ваши слова, я понес столь суровое наказание, как и Шикза.

Похоже, если бы не это, он был бы казнен за то, что не смог защитить меня от нанесения вреда. Мои слова сочли достаточным доказательством оправданий Дамуэля что тот пытался остановить Шикзу от его действий но не мог ничего поделать из-за того что он был более низкого статуса, что уменьшило суровость наказания. Он был понижен до ученика, несмотря на то что был совершеннолетним, но учитывая возможность быть казненным рядом с Шикзой, это едва ли можно было считать сколько уж жестоким наказанием.

— Моя семья является одной из самых бедных и маловлиятельных даже среди низшей знати, и я привык за свою сознательную жизнь к несправедливости со стороны выходцев из вышестоящих родов. Никто и никогда не заступался за меня ранее. Трудно описать как счастлив был я когда узнал что вы просили лорда Фердинанда о облегчении моего наказания.

Мне показалось, что он преувеличивает значимость сделанного мною, но судя по положению его семьи и отношению окружающих, можно предположить, что низшей знати хоть они и считаются аристократами, тоже живется не очень просто.

Снова заговорил Верховный жрец:

— И более того, Дамуэль был назначен твоим телохранителем на тот год, что он проведет в звании ученика.

— Эээ? Телохранитель?!

— Ты и вправду подвергаешься серьезной опасности, — ответил Верховный жрец и подняв взгляд своих золотистых, посмотрел поверх моей головы после чего направил его на Карстедта:

— Но у тебя совсем нет чувства самосохранения, так что нам и вправду необходимо тебе все разжевать.

Карстедт заметил взгляд Верховного жреца и ответил неспешным кивком прежде чем посмотрел мне в Глаза. Взгляд его светло голубые Глаза, еще секунду назад казавшийся весьма спокойным и расслабленным, снова обрел яростную интенсивность.

— Архиаристократам теперь известно про некую храмовую жрицу, представляющую из себя ценность достойную владения и использования. — Начал Карстедт. — Несмотря на твое низкое происхождение, тебе были дарованы синие одеяния, ты была выбрана сопровождать рыцарей при выполнении их задания и ты исполнила свой долг, показав при этом, что обладаешь ненормально огромным объемом маны. Этому были свидетелями все присутствовавшие тогда рыцари. Еще большего веса всем этим слухам придал тот факт, что Эрцгерцог самолично дал разрешение на дарование тебе права ношения синих одежд.

Все рыцари были аристократами. Раз демонстрация по отношению ко мне презрения и обращения со мной как к простолюдинке, как это делал Шикза обернулись горем и унижением для его рода, значит, был необходим другой подход. Похоже, для аристократов не составило никакого труда тут же начать продумывать способы моей эксплуатации, как только они своими глазами убедились сколько у меня есть маны и что за слова сказал в отношении меня Верховный жрец.

— Ты простолюдинка, страдающая от Поглощения, с которой еще никто не подписал контракт, но все знают, что ты под опекой Лорда Фердинанда. Мы считаем, что значительное количество аристократов начнет искать расположения Лорда Фердинанда и Эрцгерцога, пытаясь наладить с тобой на первый взгляд чисто дружеские связи, на самом деле намереваясь в один прекрасный день использовать их к своей пользе.

Если представить что Вольф, глава Гильдии Чернил, был как то связан стакими аристократами, то Карстедт смог с достаточно большой точностью предположить как они намеревались действовать дальше:

— Аристократ желающий воспользоваться тобой, мог предложить Вольфу похитить тебя, что бы он затем смог тебя спасти, связав тебя с собой долгом благодарности. Имея дело с аристократами всегда надо иметь в виду, что они постоянно ищут возможности заполучить какое либо преимущество, как над тобой, так и всеми остальными. И если ты будешь постоянно помнить об этом, твоя жизнь не будет исполнена смертельного риска, если только не произойдет чего то и вправду непредсказуемого, хотя я не поручусь за уменьшения уровня опасности в отношении твоей семьи и друзей…

Карстедт замолчал, и через несколько мгновений продолжил уже Верховный жрец:

— К примеру, Вольф, если допустим, он тебя похитит, то аристократ или аристократы, с которыми он связан, вполне могут принять решение о твое продаже эрцгерцогу враждебного нам герцогства, который потом сделает заявление что ты на самом деле его дочь. В таком случае, твоя настоящая фамилия превратится в ничто иное, чем помеху, свидетельствующую о безосновательности подобного утверждения. А значит, их тем или иным способом, заставят умолкнуть.

Прогноз Верховного жреца был столь мрачен, что я не смогла удержать вскрика выдоха. Сама мысль о том что из-за всего этого моя семья теперь в смертельной опасности заставила меня вздрогнуть а по спине высыпали мурашки как от озноба. Мои ладони, до того лежавшие на коленях, сжались в кулаки, но они так и не перестали трястись мелкой дрожью.

И куже всему сказанному, еще и Дамуэль озвучил своё точку зрения, как представителя низшей знати, о том, как меня сейчас воспринимают аристократы подобные ему:

— Большинство низшей знати испытывает к ученице жрицы только презрение и пренебрежение. Им нестерпимо принять тот факт, что жрица простолюдинка обладает столь огромными запасами маны. И честно говоря, я сам бы не поверил, что простолюдин с Поглощением может иметь столько маны, если бы не увидел это собственными глазами.

Похоже, что среди низшей знати в отношении меня преобладают ненависть и презрение но отнюдь не желание каким либо образом извлечь за мой счет выгоду.

— Но ни один аристократ из низшей знати не посмеет выступить против Лорда Фердинанда, — продолжил Дамуэль, нервно поглядывая на Карстедта и Верховного жреца. — Если кто то и посмеет предпринять действия, то это будут другие архиаристократы. И я считаю, что вам больше стоит опасаться людей, у которых есть личные причины для ненависти к вам.

— Отец Шикзы сейчас более озабочен сохранением статуса своего рода и финансами семьи, но не его мать, — произнес Карстедт, — они в свое время были вынуждены отправить Шикзу в храм из-за малого количества манныу них и также своего финансового состояния. Она была по настоящему счастлива, когда тот вернулся домой, по причине произошедших в Суверении политических изменений. Я слышал, что она… Что она ненавидит тебя всем сердцем, Сестра Мэйн.