Алхимические хроники (части 1-3) - Лана Туулли

— Э-э… Дочери уговорили изменить имидж, — смущенно объяснил Джиобарди, поняв, что его страшная тайна открыта. — А жена запретила стричься, она, видите ли, считает, что короткая стрижка хороша только для извозчиков, да, может быть, для овец — но им деваться некуда…

Контраст между сухим, сдержанным, в высшей степени благочинным обликом тайного советника, всю жизнь укладывающегося точно в строки дебета и кредита, и буйными, прямо-таки живыми золотыми локонами, вольготно разметавшимися сияющим ореолом вокруг длинного, немного кислого лица, был столь разительным, что Далия против своей воли смотрела — и молчала. Здесь следует учесть, что господин Джиобарди был полной противоположностью своей супруге, госпоже Пионе. Насколько та была пухленькой и жизнерадостной, настолько же ее муж был тощий и отстраненно-мрачный. Может быть, сказалась служба в Министерстве Золота, где господин Джиобарди дослужился до чина тайного советника — Далия всегда считала, что нет более безрадостного занятия, чем подсчет чужих прибылей. Может быть, сыграл свою роль факт женитьбы на неунывающей даме, обремененной жутким количеством сестер, кузин и подруг, может быть, пятеро дочерей натренировали папеньку Джиобарди не ждать радостей от Судьбы… В любом случае, если верить Фриолару, под непрезентабельной внешностью и чопорным нарядом в темных, немарких тонах, билось золотое сердце. Но вот золотые локоны…

— Ну, давайте ваше прошение, — нетерпеливо протянул руку казначей. — Сколько просит мэтр Григо на этот раз?

Вырвав из рук впавшей в ступор Далии официальный пергамент, господин Джиобарди коротко его просмотрел, потом — ибо заметил, как его собеседница забыла моргать и дышала с перерывами, впечатленная эстетическим эффектом, тайный советник в сердцах прошипел ругательство и принялся натягивать опостылевший берет. Когда золотое роскошество скрылось из виду, — только тогда — Далия отмерла.

— И на что ваш ректор планирует потратить деньги? Башенные часы? Хмм… — господин Джиобарди достал из шкафа солидный гроссбух, пролистал, подсчитал, возмутился: — Это будут внеплановые траты!

— Понимаете, господин советник, наши часы испортились по воле богов…

— И почему боги никогда не советуются с Министерством Золота, когда изъявляют свою волю? Нет, мэтресса, — после хаотичного щелканья счетами, сухо ответил Джиобарди. — Боюсь, должен разочаровать вас и отказать в дополнительном финансировании.

Мэтресса была морально готова к отказу, поэтому сразу же после реплики казначея прижала к носику платочек и зашмыгала. Так как в тонкое полотно была завернута нарезанная луковица — эффект не замедлил воспоследовать.

— Ну, мэтресса, не плачьте…

— Я не пла… ааа… чу… — натурально всхлипнула Далия. — Со…ооооо… всем…

— Сударыня, да успокойтесь же… — не выносивший женских слез Джиобарди, самоустранившийся от проблем воспитания отец пяти дочерей и безалаберный любящий дед девяти внучек, подскочил и суетливо начал искать, чем бы даму успокоить. Нашелся графин — но пустой. После нескольких безуспешных попыток как-то воздействовать словами и убеждениями, Джиобарди сорвал с головы берет и начал овеивать всхлипывающую мэтрессу, как опахалом. Реакция последовала! Далия опять впала в ступор, заворожено следя за жизнью золотых извилистых «змеек» и соображая, как соотносятся постная физиономия господина Джиобарди и предписанная жертвам моды, в дополнение к вьющимся локонам, эльфийская живость в общении с противоположным полом.

— Мэтресса, пожалуйста, вы же умная, ученая дама, должны понимать — королевская казна не бесконечна, она нуждается в том, чтобы ее берегли, охраняли, приумножали… О, Создатель! — спохватился Джиобарди и снова спрятал прическу под головной убор.

Далия вытерла носик платочком, чихнула от лука и заметила, вроде как случайно.

— Между прочим, я знаю одного алхимика, который изобретает не только золотистую краску для волос.

— Да я уже три разных пузырька извел, — механически и уныло отозвался Джиобарди, — Парикмахер, сволочь, каким-то хитрым закрепителем воспользовался, никакие антисредстване помогают.

— Ну, тогда посоветуйтесь с Лотринаэном. Монгела он перекрасил за три секунды.

— Не вспоминайте о Монгеле… — скривился тайный советник. Потом спохватился: — Вы сказали — мэтр Лотринаэн? Конечно же! Как я сразу не подумал о магии! Маги могут всё, что ж я, старый дурак, тяну время, не верю в их чудеса… Извините меня, сударыня, я должен бежать, меня ждут неотложные дела!

Господин Джиобарди поспешил к двери. Далия же не тронулась с места.

— Кхм, мэтресса… — спохватился казначей. — Мне, право, очень жаль, что я ничем не могу помочь. Может быть, в следующем году мне удастся выделить вам дополнительную сумму?

Далия наморщила носик, показывая, что идея ее не вдохновляет — слишком долго ждать. И как бы невзначай спросила — что новый сотрудник Министерства Золота, господин Легном? Не слишком ли докучает коллегам пересказами своих снов?

— Нет, всё нормально, сны обновленного Монгела-Легнома нам нравятся, — откликнулся призадумавшийся советник. — Теперь он сверкает зелеными очками и рассказывает, как переспал за одну ночь с тремя самыми известными придворными красавицами… Везет же человеку — такие сны яркие…

— Кому-то для счастья достаточно заснуть, кому-то — отремонтировать университетское имущество, а кому-то приходиться по велению дочерей красить и завивать локоны… — ненавязчиво напомнила Далия.

Джиобарди смутился. Потом понизил голос и произнес:

— Мэтресса, я и вправду ничего не могу сделать. Хотите совет? Обратитесь к начальству.

— Мэтр Григо меня сюда и отправил, — напомнила Далия.

— Я о начальстве вашего начальства. И моего. Думаю, вам нужно подать прошение принцессе Ангелике — ведь, в конечном итоге, именно она патронесса Министерства Чудес. Значит, и ваш Университет, в какой-то мере, попадает под ее заботливую руку. Кстати, давно хотел спросить — и почему ваше обожаемое высшее учебное заведение отнесли именно к этому Министерству?

— Всё просто, — рассеянно отозвалась Далия, поднимаясь с кресла и уже обдумывая следующий шаг. — К Министерству Золота нас не припишешь — как говорит некто господин Джиобарди, от Алхимии одни расходы; к Министерству Спокойствия тоже не отнесешь — увы нам! У алхимиков не получается ходить строем, мантии мешают, да и вообще, что такое Порядок, Законность и Спокойствие мы понимаем только теоретически. Остается только Министерство Чудес, тем более, что у нас волшебство случается на каждом шагу. Стоит только добавить нужное количество правильной кислоты, помешать, растворить, перегнать по десяти стеклянным коленцам и под давлением как следует нагреть…

— Что ты знаешь о ее высочестве Ангелике? — с пристрастием спросила Далия у Лотринаэна. — Ты ведь с ней знаком, верно?

Маг-полуэльф отвлекся от поглощения обеда, нервно передернул плечами:

— С чего ты взяла, что я знаю принцессу? в Королевском Дворце своих магов хватает, да и что мне там делать? А в нашем чудесатом Министерстве я редко ее вижу. Что может быть мне известно? Да то же, что и всем… За исключением королевского происхождения — обыкновенная неустроенная в жизни старая дева… Ой, — спохватился маг и торопливо прикрыл рот ладонью. — Я не то хотел сказать.

— Да ладно уж. И так всё понятно… — задумавшись, Далия постучала пальцами по столу.

Каждое королевство и каждая эпоха жаждут своих героев. Может быть, где-то далеко, в других мирах, героями становятся те, кто спасает Вселенную или некоторую ее остаточную часть; может быть, где-то ценят и поклоняются великим Воинам, падают ниц пред мудрыми Правителями, опять же, Могущественным Магом, как утверждают специалисты, тоже не плохо оказаться…

Мирное, тихое и законопослушное (в последнее царствование) королевство Кавладор славилось своим умением создавать героев буквально из любого подходящего объекта. Был бы случай.

А уж если кому-то повезло родиться в семье монарха, случай обеспечивался сам собой.

Особенно везло на увеличение собственной героичности в глазах подданных тем членам королевской семьи, которые переживали свои любовные терзания в присутствии широкой публики. В конце концов, должны же быть чем-то заполнены страницы «Талерин сегодня»?

С королем Гудераном у народа случился, называя вещи своими именами, облом. Шестнадцать лет назад Гудеран — тогда еще не король, а скромный двадцатилетний принц, тихий сын громогласного Лорада Восьмого, влюбился в прекрасную дочь придворного мага короля Иберры, несравненную Везувию, буквально с первого взгляда. «Ах!» — вдохновенно вздрогнули от восторга оба королевства. Кое-кто уже предвкушал бурные страсти в иберрском стиле; заключали пари, сам Гудеран будет исполнять серенады под балконом возлюбленной, или к профессионалам Талеринской Оперы обратится; говорят, сам мэтр Аэлифарра, заботясь о счастье дочери, конкретно поговорил с каждым красавцем, имевшим планы повздорить с кавладорским принцем — о вечности, которую упомянутые воздыхатели, может быть, хотят провести в ближайшем пруду, квакая на луну… И только-только полетели послания из Аль-Миридо в Талерин, с рассказами и предположениями, кто может стать «третьим» или «третьей» для самой горячей лав-стори последних двадцати лет…