Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Жасмин не сказала больше ничего, но решила в будущем обязательно обследовать условия, в которых жили эти люди. Это стремление помогло ей быстрее преодолеть страхи прошлого. Она увидела, как крестьяне целыми семьями, от мала до велика, трудились на полях и собирали урожай грецких орехов. Женщины носили тяжелые корзины, а мужчины вываливали их содержимое в повозки. Дни вскоре стали короче, дело шло к зиме, и на глазах Жасмин женщины и дети постарше собирали хворост в лесу и, надрываясь, волокли на спинах домой огромные вязанки. А сколько сил они тратили на свои огороды, выкапывая осенью овощи, без которых им было не пережить зиму!.. Когда вся картина нескончаемых лишений и каторжного труда предстала перед глазами Жасмин, она вспомнила слова матери, которая рассказывала о жизни бедняков без прикрас.

От Генриэтты Жасмин стало известно, что крестьяне часть своего времени трудятся на Сабатина бесплатно, отрабатывая барщину, установленную средневековым правом сеньора. За свои полоски земли и за лачуги, больше похожие на хлев, им приходилось платить ренту, а неизбежно накапливавшиеся недоимки превращали их почти в рабов.

Берта с ужасом встретила известие о том, что Жасмин собирается поближе познакомиться с жизнью арендаторов.

— Держитесь от них подальше! — приказала она таким тоном, будто Жасмин была малое дитя. — Вы там подхватите вшей, чесотку или еще что-нибудь.

— И тем не менее я пойду туда. Пусть на кухне соберут несколько корзин со съестными припасами. Эти бедняги вряд ли едят зимой досыта; особенно страдают дети, и Бог возрадуется, если мы хоть раз накормим их.

— Вам лучше было бы познакомиться с местной знатью и подружиться с теми, кто придется по душе. И вы снова сможете наслаждаться жизнью, выезжая на балы и маскарады.

Жасмин невесело усмехнулась:

— Сабатин никогда не разрешит ничего подобного. Неужели ты еще не поняла этого?

— А зачем ему знать об этом? — На лице Берты появилось лукавое выражение.

— Рано или поздно ему кто-нибудь обо всем расскажет. А если эти дворяне захотят нанести мне ответный визит, а у них перед носом захлопнут дверь? Я никогда не прощу себе этого. Такой, какой я была, мне снова не бывать, и даже не думай об этом. Прошли годы, и я стала другим человеком. А тебе снится все та же маленькая девочка в коротком платьице.

— Но ты все еще молода!

— Возраст здесь ни при чем. Я стала старухой в день своей свадьбы шесть лет назад. А теперь займись, пожалуйста, корзинами со съестным.

Это был день, надолго запомнившийся Берте. Отправившись вместе с Жасмин, она переступала один за другим пороги ужасных, смрадных хижин где стоял запах навоза, потому что зимой крестьяне держали скот прямо в своих жилищах, человеческих испражнений и едкого дыма. Немощные старики валялись обычно в углу на охапках гнилой соломы, брошенной прямо на землю, ибо эти несчастные даже не слышали о деревянных полах. Многие взрослые и дети страдали от лихорадки, которая свирепствовала в округе, унося жизни наиболее истощенных. Берта смотрела на Жасмин совершенно другими глазами, увидев серьезную, заботливую женщину, которая, не боясь заразы, бесстрашно подходила к постели больного, трогала лоб, давала толковые советы насчет лечения и раздавала еду, которую эти люди отродясь не видели на своих столах. Теперь она как две капли воды была похожа на свою мать. Берта вспомнила, что Маргарита часто брала с собой Жасмин, посещая дома своих работниц, когда с ними приключалась какая-нибудь беда, и хотя условия, в которых жили ее веерщицы, и оплата их труда не шли ни в какое сравнение с жалким существованием арендаторов, все же Жасмин получила представление о том, что значит болезнь кормильца для семьи со скромным достатком.

Управляющий глазам своим не поверил, когда его призвала Жасмин и передала длинный список семей, хижины которых следовало отремонтировать. Он сразу же пошел к хозяину и пожаловался:

— Мадам говорит, что лихорадка продолжает распространяться и что положение может стать критическим, если не отремонтировать вот эти дома. Однако, на мой взгляд, ничего страшного не случилось. Каждую зиму эти люди потихоньку вымирают. Да они уже привыкли так жить!

Сабатин слушал, зевая от скуки, но через несколько секунд сообразил, что вмешательство Жасмин может оказаться весьма полезным. Нельзя было не признать, что в ее идее есть здравый смысл.

— Делайте все, что вам говорит герцогиня. Эти бродяги умеют работать на земле, и, черт подери, что мы будем делать, если эта проклятая болезнь выкосит почти всех? А кто будет собирать урожай грецких орехов? Короче говоря, отремонтируйте им жилища и возьмите с них плату за это.

— Но ведь тогда они умрут с голоду, ваша светлость, — управляющий был крайне встревожен. Такая мера затрагивала как интересы герцога, так и его собственные интересы, ибо он и сам неплохо наживался, существенно недоплачивая поденщикам за их труды. — Зимой у них и так совсем нет денег.

Сабатин пожал плечами:

— Ну ладно. Отсрочьте повышение ренты до наступления весны.

Но когда пришла весна, управляющий не стал напоминать хозяину об этих проблемах. У него и так хватало забот, потому что герцогиня взялась проверять книги учета поступления ренты и обнаружила в них несовпадение цифр, которое указывало на то, что разницу между реальным и заниженным доходом управляющий клал себе в карман. Жасмин не успокоилась, пока не разоблачила все его махинации и он не был с позором уволен. На его место приняли другого человека, более соответствовавшего требованиям Жасмин.

Расследование деятельности бывшего управляющего не привело к прямым контактам между Жасмин и Сабатином. Все, что ей нужно было сообщить ему, она записывала и оставляла бумагу на столе, так же как люди оставляли петиции королю по утрам в понедельник и ждали затем результатов. С того самого дня, когда на нее перестали накрывать, если к столу выходил Сабатин, он полностью игнорировал ее и перестал ломать комедию, изображая при слугах вежливого и почтительного мужа. Это нисколько не повредило ей в чужих глазах. Отремонтированные хижины арендаторов и увольнение управляющего укрепили влияние Жасмин, и она продолжала пользоваться значительным и даже возросшим авторитетом. Настроение слуг было теперь не таким враждебным, как раньше, в те дни, когда герцогиня не давала им ни минуты покоя, придираясь из-за каждой пылинки. Людям же, нанятым совсем недавно, их госпожа казалась милой, спокойной женщиной, служить которой было легко и приятно.

Теперь, когда Сабатин совершенно не замечал ее присутствия, Жасмин дышалось куда легче. Если им доводилось случайно встретиться, то Сабатин смотрел остекленевшими глазами на жену так, словно она была невидимкой, и его взгляд пронзал Жасмин насквозь. Это случалось, когда он, пошатываясь, брел из столовой в свои покои и не мог сосредоточить взгляд мутных, осоловелых глаз на каком-либо предмете или человеке.