400 школьных сочинений - Е. Левина

Главный герой умеет дорожить историей. В тяжкую годину гонений на классовых врагов он не отрекается от собственных истоков. Да, он сын присяжного поверенного. И что же в этом плохого? Герой романа находит точку опоры в достижении духовных и культурных ценностей разных эпох. Отсюда интерес к архитектору Андрею Павловичу Зенкову, художнику Хлудову, краеведу Иосифу Антоновичу Кастанье.

Трагедия хранителя древностей заключается в том, что ему приходится быть свидетелем целенаправленного уничтожения дореволюционной культуры. Целые тысячелетия человеческой истории пытаются втиснуть в прокрустово ложе марксистско-ленинской утопии. Столкновение с правоверной коммунисткой Аюповой из-за статьи о республиканской библиотеке – это лишь начало схватки героя с тоталитарным государством.

Почти каждый персонаж романа поставлен перед выбором: остаться самим собой и жестоко поплатиться за это или предать, превратиться в доносчика. Не является исключением и хранитель древностей. Его «обрабатывают» особенно тщательно. Очаровательная аспирантка института права Софа Якушева на деле оказывается «работницей особого отдела, только недавно, после окончания института, принятой на службу и выполнявшей свое первое задание». Отказ хранителя древностей сотрудничать с «органами» предопределяет его собственную трагическую судьбу… И все же финал романа рисует не силу, а слабость тоталитарного государства.

Духовно свободный человек, по мысли автора, останется свободным везде. Книга Ю. Домбровского «Хранитель древностей» укрепила во мне веру в то, что даже в бесчеловечных условиях тоталитарного государства человек может и должен оставаться человеком, «судьба ведет человека, но человек идет потому, что хочет, и он волен не хотеть».

В. Дудинцев

«Нравственные проблемы современной русской литературы» (на примере В. Дудинцева «Белые одежды»)

«Пора проснуться, пора оглянуться на себя и понять, что ты не раб и не винтик, ты – человек»

«Наши воспоминания не идут далее вчерашнего дня; мы, так сказать, чужды самим себе». В ХIХ веке эту фразу произнес Чаадаев. И Чаадаев был прав, трагедия России, особенно на протяжении всех лет после октября 1917-го, состояла в том, что мы были единственной в мире страной с непредсказуемым прошлым.

Вот и сейчас, в наше непростое время, опасно делать перекос в сторону огульного охаивания всего того, что было когда-то в истории страны. Но и не знать прошедшего преступно. На многое открывает нам глаза литература, пришедшая к читателям в период первых лет перестройки. Такая, как роман Владимира Дудинцева «Белые одежды».

Эту книгу читать трудно. У Дудинцева почти все действующие лица – собирательные образы, хотя и имеющие свои прототипы. Чтобы понять «Белые одежды», надо хоть немного знать генетику и ту борьбу вокруг нее, что разыгралась в 40-е годы в нашей стране. Этим и интересен роман лично для меня – ведь он рассказывает об интеллигенции, ее реакции на попытку сделать науку ареной чисто политических амбиций.

Сюжет «Белых одежд» удивительно прост. В областной сельскохозяйственный институт приезжает главный герой романа Федор Иванович Дежкин, правая рука московского академика Рядно, одного из самых близких соратников Т.Д. Лысенко. Дежкин – научный ревизор, перед которым поставлена определенная цель: найти и разоблачить кубло вейсманистов-морганистов. Молодой, подающий надежды ученый блестяще справляется с заданием, но сам становится, говоря языком детективов, двойным агентом и в глубоком подполье начинает бороться против лысенковщины, за победу генетики.

Читая и перечитывая вновь «Белые одежды», я мучительно пытался найти ответ на вопрос, почему так трансформировался Дежкин, почему он вдруг пошел вперед по железной трубе, о которой размышлял Дудинцев: «Ты можешь прожить долгую жизнь и даже отойти в лучшие миры, так и не узнав, кто ты – подлец или герой. А все потому, что твоя жизнь так складывается – не посылает она испытаний, которые загнали бы тебя в железную трубу, где есть только два выхода – вперед или назад»?

Одной из причин, толкнувших Дежкина на защиту вейсманистов-морганистов, на мой взгляд, стало его предательство 17-летней давности молодого геолога, открывшего в их краях месторождение никеля.

Другая причина личного характера – встреча Дежкина с Леной Блажко. Ведь Елена Владимировна – одна из верующих в «лженауку» генетику. И любовь с первого взгляда, совсем как в «Войне и мире» у Льва Толстого. Помните, на балу князь Андрей загадывает о Наташе: если она первой подойдет к своей кузине, то станет его женой? А здесь? «Если лопнет стакан, то, что мне кажется, – правда, и я на ней женюсь, – загадал Федор Иванович».

Любовь и связанная с нею ревность не составляют центр романа. Но на примерах личной жизни Дежкина, опального академика Посошкова Дудинцев рисует различное отношение к любви. Писатель не скрывает преклонения перед чувством, позволившим Дежкину и Лене выжить в неравной схватке с режимом.

Наконец, третья причина, заставившая Дежкина перейти на сторону защитников генетики, – это его совесть ученого, ведь настоящий ученый не может погрешить против истины.

Дежкин был поставлен перед гамлетовской дилеммой: быть или не быть, сделать или не сделать. И выбрал дорогу настоящего ученого.

Дежкин познал истину ценой неимоверных усилий, шестилетней разлуки с женой, сыном. Этой страшной ценой ученый сохранил крупицу истинных знаний для науки. А вскоре подул свежий ветер перемен после смерти Сталина. «Во глубине сибирских руд» с малолетним сыном нашлась Лена. Дежкин – победитель, он счастлив, награжден Богом, любовью и сыном. Но проигравшие – академик Рядно и его сторонники – остались целы. Их-то в лагеря никто уже не посылал, научных знаний не лишал. Так что белые библейские одежды могут попытаться примерить и недостойные. Лжеученые остались в жизни. И благоденствуют. Но я верю, что истина в конце концов восторжествует.

В. П. Астафьев

Сочинение-рецензия на произведение В. П. Астафьева «Прокляты и убиты»

Великая Отечественная война оставила свой неизгладимый след в душах людей. Теперь, когда многие годы отделяют нас от тех страшных событий, мы попрежнему, с нескрываемым душевным трепетом прикасаемся к страницам книг, приоткрывающим нам события тех далеких лет. Несколько поколений художников, среди которых были поистине замечательные (А. Твардовский, К. Симонов, М. Шолохов, Л. Леонов, В. Кондратьев и другие), вновь и вновь возвращались к изображению войны, используя всякую возможность сказать о ней правду.

Произведения Виктора Астафьева отличаются от других и системой образов, и затронутыми в них проблемами. Герои Астафьева, выдернутые из нормальной жизни, поставлены перед необходимостью жизненного выбора. Всю свою непростую жизнь в литературе Астафьев шел к роману о войне. Более десяти лет он вел разговор о нем с коллегами, журналистами, критиками, высказывая попутно интереснейшие замечания и соображения о военной прозе.

Роман появился в начале девяностых годов на страницах «Нового мира». Книга первая – «Чертова яма» – в 1992 году, книга вторая – «Плацдарм» – в 1994.

Название романа связано с одним из героев – сибиряком Колей Рындиным, символизирующим силу и мощь той части народа, которую обошла репрессивная машина, которая сохранила лучшие национальные черты: уважение к человеку, самодостаточность, стойкость, выносливость. Именно Рындин с великим убеждением рассказывает капитану Щусю о старообрядческом стихаре, где написано, что «все, кто сеет на земле смуту, войны и братоубийство, будут прокляты Богом и убиты».

«Чертовой ямой» назван учебный батальон, в котором должны пройти обязательную подготовку новобранцы. Целая книга (книга первая) посвящена процессу «воспитания» бойцов доблестной Красной Армии. Отсутствие элементарной заботы о завтрашнем воине вопиюще: жизнь в полутемном подвале, в холоде, голоде, страхе и болезнях. Быт полка напоминает тюремный, ГУЛАГовский.

О нравственном климате в полку свидетельствуют несколько страшных запоминающихся сцен: пробуждение после первой ночи в казарме, случайное убийство «доходяги» Попцова одним из командиров, которого рота едва не подняла на штыки, показательный расстрел братьев Снегиревых за отлучку из расположения полка. Полк начинает нести потери еще до фронтовой действительности.

Центром второй книги является переправа через большую русскую реку. Это событие встречается и в творчестве Твардовского, Симонова, Гроссмана. Почему именно переправа? Потому что она позволяет показать степень участия в военных действиях самых разных подразделений войск снизу доверху. «Плацдарм» у Астафьева – картина величайшей безответственности сверху, когда победа могла быть достигнута исключительно за счет нечеловеческого напряжения низового состава армии.