Умение жить спокойно - Адмирер

— Твоё коварство и наглость, Локи, действительно не знают границ, — он подхватил с тарелки жареную ногу вепря и отгрыз огромный кусок, проглотив тот, почти не прожёвывая. — Однако, помяни мои слова, когда-нибудь это отправит тебя в Нифльхейм!

Сын Фарбаути насмешливо взглянул на обглоданную кость, выставленную в его сторону.

— Скорее, Нидхегг подавится корнем Мирового древа, нежели я окажусь навечно заперт, — тёмноволосый бог ухмыльнулся. — Да и что плохого в том, чтобы навестить родную дочь? В Мокрой Мороси Хель найдётся место для аса, вроде меня, а её Голода хватит, чтобы прокормить нас двоих.

— Хм, — блондин покачал головой, осушая рог, не обращая внимания на то, что немного вина оросило его густую бороду. — Не думал, что когда-нибудь услышу из твоих уст такие слова. "Дочь"? — покатав слово на языке, Тор вновь рассмеялся. — Забавно-забавно, ты бы ещё Бальдра братом назвал!

Несмотря на внешнюю шутливость, в голубых, как ясное небо, глазах Тора промелькнула плохо скрываемая злость.

— Ох, тебе не говорили: кто старое помянет — тому глаз вон? — невозмутимо отозвался его собеседник. — Посмотри на Всеотца, все говорят, что глаз он отдал Мимиру ради знания, но я-то знаю истинную причину…

— Локи! — стукнул кулаком по столу Тор. — Знай меру в своём острословии!

— Зачем знать то, что было придумано одним, чтобы ограничивать второго, а к успеху не пришёл третий? — с открытой издёвкой спросил побратим Одина. — Тем более, все мы будем равны, когда на землю придёт Фимбульветр, а волк поглотит солнце.

В тоне бога коварства промелькнули мечтательные нотки.

Защитник Асгарда и Мидгарда стиснул зубы, гася огонь ярости, распалившийся в груди.

— Так зачем ты ко мне пожаловал? — усмирив свой пыл, поинтересовался он, принимаясь за вторую ногу вепря.

— Для того, чтобы увидеть дорогого друга мне нужна какая-то причина? — фыркнул его собеседник.

— Не помню, чтобы когда-то называл тебя другом, — с громким хрустом Тор разгрыз кость и высосал её содержимое, отбрасывая остатки в сторону.

— Как же? Все мы, асы, братья, неужели забыл наставление Всеотца? — усмехнулся Локи. — Хотя, возможно, моя память подводит после столетий, проведённых в заточении. Как оказалось, время точит всё, даже, — в тёмно-зелёных глазах промелькнул холод, — узы, что крепче клятвы на крови.

— В том нет нашей вины, лишь твоя зависть стала причиной.

— Зависть к бессмысленной браваде и глупости, — брюнет нагло закинул ноги на край стола. — Впрочем, это была хорошая хохма. Кому-то стрела в пяту, а кому-то хватает ветви омелы.

— Локи! — подскочил на ноги Тор, хватая в руки молот, до этого стоявший возле его ног. — И у моего терпения есть предел!

— А оно у тебя, вообще, есть? Когда-то хватало одного запутанного узла, чтобы прийти в ярость, — как ни в чём не бывало продолжил Локи, бесстрашно смотря на блондина. — Не мешкай, метай, добавь себе очередной кеннинг: "Убийца побратима Всеотца". Уверен, скальды с радостью воспоют это в очередных легендах.

Сын Одина стиснул рукоятку Мьёльнира и… вздохнув, опустил верное оружие на пол, устало падая за стол.

— Значит, сегодня поэты останутся без своего мёда, — пожал плечами бог коварства. — Так и быть, перейду к сути, — тень улыбки покинула лицо брюнета. — Ты знаешь о том, что затеял Всеотец?

Тор хмуро хмыкнул, вновь пригубив вина, и, вытерев после этого губы, бросил:

— Про союз с библейскими речь ведёшь? Неужто до сих пор противишься воле Одина?

— Я бог лжи и коварства, но не идиот, — едко протянул Локи. — Я один вижу в этом то, что мы окончательно отрекаемся от себя и идём на поводу у, — он сплюнул, — христиан? Мы — асы, дети Асгарда и всего, что укрывается под ветвями Иггдрасиля, а не жалкие псы на побегушках демонов, падших и иже с ними!

— Мы не перестанем ими быть, — возразил Тор.

— Ну, вы-то да, как были псами, так и остались, — брюнет наклонил голову, пропуская мимо кость, чуть не пробившую бревно стены за его спиной. — Однако я не готов в очередной раз нацепить на себя оковы.

— Фригг считает… — начал было светловолосый гигант, но его тут же перебили.

— Фригг сидит в Фенсалире и головы оттуда не показывает, теша себя мыслью, что до сих пор вершит судьбы людские, хотя вспоминают о ней лишь три с половиной калеки, и то, не светлым словом, — Локи прикрыл глаза. — Остальные не лучше. Фрейя мечется между оставшимися валькириями, лелея мечту, что рано или поздно настанет их время заслонить небосвод ливнем стрел, Видар дальше подошвы башмака ничего не видит, Хеймдалль с Гьяллархорном в обнимку Биврёст охраняет, ожидая прихода сынов Муспелля, Фрейр до сих пор от дочери Гюмира отлипнуть не может. Или Гёндуль, что не может оставить дальнюю кровь и плоть, забыв о своих обязательствах? И есть ли кому-то из них дело до нынешнего? Все живут прошлым и грядущим!

Выслушав его тираду, Тор устало вздохнул и опустил руки на стол, внимательно смотря на собеседника.

— Поэтому ты пришёл ко мне? — он наградил брюнета тяжёлым взором. — Не меня ли ты считал величайшим глупцом из всех глупцов?

— Глупец, — не стал отрицать тот. — Но ты глупец, который всё ещё сохранил в себе дух истинного аса. В отличие от Одина, который уже давно ослеп и на второй глаз.

Тор не стал подпрыгивать и опять хвататься за молот в попытке проломить голову побратиму Всеотца.

Вместо этого он прикрыл глаза, задумавшись на добрую минуту.

— Что ты предлагаешь, кузнец бед? — глухо пророкотал бог.

Уголки губ Локи приподнялись, обнажая белоснежные клыки.

— Ничего такого, — мужчина подался вперёд. — Лишь вернуть Асгарду его былое величие.

***

— Исэ, ты никогда не задумывался насчёт того, чтобы заключить со мной контракт?

Сделав глоток чая, вопросительно посмотрел на Левиафан, вольготно устроившуюся на кресле. Привыкла она ко мне домой приходить в любое время суток. Благо, хоть выбирает моменты, когда Акено здесь нет.

— Подробнее, если можно, — опустил чашку на кофейный столик. — О каком именно контракте идёт речь?

— Ничего особенного, — отмахнулась Владыка Ада, скрестив ноги в обтягивающих брюках. Ей комфортно? — Обычный договор между магом