Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

материалами, т.е. был его помощником в работе на самом большом и ответственном участке огромной стройки. Безусловно, он сравнивал меня с прежним своим начальником Шуриновым и сразу оценил, что я за короткое время хорошо изучил все чертежи, принимал решения, посовещавшись с ИТР, не лез в мелочи и зря никому ничего не выговаривал; я стал доверять прорабу, а как известно, доверие рождает доверие; в итоге уже через месяц мы почувствовали, что в производственном отношении мыслим одинаково, а это самое главное для совместной работы; мы, что называется, сработались; исполнителем он был умным и серьёзным, на его плечах лежала большая часть работы непосредственно на возводимых объектах; мы оба мечтали построить сибирский мировой гигант лесохимии («мечта – вечный двигатель свершений») и Володе удалось посвятить этому всю свою жизнь; мы обсуждали проблемы, чтобы сохранить темп работ, и я старался загодя обеспечивать бригады всем необходимым и обустроить участок.

Рыхальский был эмоционален и иногда даже горяч; однажды в январе произошёл характерный случай; мы после работы собрались уходить домой, как вдруг к прорабской подъехал грузовик и шофёр сказал нам: «Синицын распорядился нагрузить ему домой дров»; вероятно, в его доме было печное отопление; дров – негодных для дела остатков деревянной опалубки после её разборки было много, плотники и бетонщики жгли их на костре, чтобы погреться прямо на рабочем месте, и я всегда разрешал рабочим и ИТР, которые жили в избах, увозить домой дрова; а что касалось погрузки дров для нашего куратора от заказчика, который подписывал объёмы выполненных работ (Форма № 2), то мы обеспечивали его дровами вдоволь и даже отправляли их к нему домой на нашей участковой машине – обычное дело на стройке; в данный момент рабочие уехали домой на участковом МАЗе с будкой и только мы, четверо ИТР задержались на участке; Рыхальский первый возмутился наглости нелюбимого и крикливого начальника СМУ и заявил: «Я не нанимался грузить дрова Синицыну!», все его поддержали, машину отправили обратно; так и хочется мне вспомнить справедливые слова Омар Хайяма:

Если труженик, в поте лица своего

Добывающий хлеб, не стяжал ничего –

Почему он ничтожеству кланяться должен

Или даже тому, кто не хуже его?

Не скрою, мне понравилась принципиальность прораба, отдавал должное его смелости, я же не мог бы так выразиться, зная, что через водителя это станет известно моему начальнику. Теперь мы почти всегда вместе с Володей уходили домой, и я почувствовал, что между нами произошло ещё одно сближение, но уже не производственное, а нравственное, как говорится, мы сошлись. Прочёл у Шопенгауэра: «… при своей обособленности человек в состоянии чувствовать временами порядочную радость, выискав в другом какую-нибудь однородную с ним самим черту – хотя бы в самом слабом виде. Ибо каждый может иметь для другого лишь такое значение, какое тот имеет для него. Становится понятным, почему единомышленники так скоро друг с другом сходятся, – их как будто взаимно влечёт какая-то магнитная сила».

Мастерами работали молодые ребята, и среди них был неплохой мастер Витя Новопашин, маленького роста, внешность его не особенно примечательна, довольно подвижный, энергичный, почему-то любил работать в вечернюю и ночную смену, вероятно, ему это было удобно по семейным обстоятельствам, а мы такой выбор только приветствовали; но это не главное, был у него некий пунктик – любил подробно описывать свою смену в журнале; рабочих немного, скучно, сиди в прорабской, грейся и пиши; в сменном журнале он пространно и «художественно» описывал произошедшие события, в которых лишь 10% составляла техническая суть, а другие подробности излагались вольным стилем; при этом никаких знаков препинания, в т.ч. точек между предложениями, не было, зато в конце он ставил свою размашистую подпись; читая утром такие записи этого, по выражению Рыхальского, «большого оригинала», мы смеялись, поднималось утреннее настроение; у меня в архиве, к сожалению, сохранилась всего лишь одна короткая запись: « А… Б…! Бетона принято на ДПЦ 3,2 куба диспетчер сообщил, что выделена всего одна машина на два участка от этого нам не стало легче роль Любы Константиновой по доставке бетона и прочее я до сих пор не могу понять и оправдать. 9.10. 1963.». Ещё работал у нас мастер Владимир, фамилии не помню, семейный 30-летний мужчина; позже он поехал в Тольятти на строительство автозавода по выпуску «Жигулей», куда съезжались строители от нас и со всех концов страны, привлечённые слухами о небывало высоких заработках, по сравнению с обычными, т.е. за «длинным рублём»; но не прошло и года, как этот мастер, который там работал простым плотником, вернулся в Братск и рассказал о причине своего возвращения. Завод в Тольятти строили под руководством итальянцев из Милана, оплата труда была повременная и месячный оклад рабочих доходил да 800 рублей, т.е. в три раз больше, чем получали наши советские рабочие; но существовала на стройке система штрафов за разные провинности, их фиксировала многочисленные итальянские специальные сотрудники-наблюдатели; наши рабочие, получив первый раз листочки с указанием месячной зарплаты удивились, что она оказалась очень маленькой; обратились в бухгалтерию, где ознакомились с большим перечнем довольно серьёзных штрафов за, например, утерю инструмента, порчу лопат, опоздания и неположенные перекуры, неубранное рабочее место и т.д. и т.п.; но самые большие штрафы были за утерю и порчу имущества; тогда рабочие стали воровать инструмент и приспособления у рабочих других бригад, взламывать по ночам ящики и кладовки, чтобы отчитаться за сохранность; начались волнения, дошло до массовых драк; премьер А.Н.Косыгин, который вёл переговоры в Италии и был главным инициатором строительства завода по выпуску «Жигулей», посетил стройку и когда ему доложили о безобразиях, он отменил договор об участии итальянцев в организации строительных работ и всё вернулось на круги своя: сдельные заработки сравнялись с общесоюзными и были даже меньше (в Братске был поясной коэффициент 1,4), и многие рабочие вернулись на свои прежние стройки. В конце хочу заметить, что ИТР нашего участка и бригадиры были дружны, ведь когда члены команды проникаются духом товарищества – успех обеспечен, а для меня самое ценное – это люди, которые меня окружают; я без надобности не вмешивался в дела подчинённых, предоставив им свободу действий; конечно, находясь в Братске, я не вычеркнул из памяти никого, с кем общался ранее в Красноярске.

VI

Но вернусь непосредственно к событиям на стройке. Постепенно на РОЦ, не дожидаясь полного окончания земляных работ, в готовой части котлована широким фронтом развернулось бетонирование столбчатых фундаментов с большим объёмом опалубочных и арматурных работ; я добился, чтобы на объекте установили высокую мачту с лампой «Солнце», позволяющей успешно работать