Полуночный Прилив - Стивен Эриксон

— Тогда почему Пернатая обвиняет тебя?

Удинаас пожал плечами: — Возможно, хочет отвлечь внимание и тем уменьшить силу побоев.

Рулад еще немного всматривался в него. Отвернулся. — Побои? Не было никаких побоев. Случайный магический удар…

— И кто теперь желает отвлечь внимание? — улыбнулась Майен. — Ты послушаешь раба, а не свою жену?

Император запнулся. — Конечно нет, Майен. Что ты сказал, Ханнан Мосаг?

Король — Ведун недоумевающе нахмурился — идеальный баланс озабоченности и смущения. — О каком предмете желаете говорить, Ваше Величество? О присутствии яда вайвела в Удинаасе или о том, что ваша жена бьет рабыню?

Майен грубо рассмеялась: — О, Рулад, на самом деле я думала, что ты мне доверяешь. Рабыня рассердила меня. Да, я думала отыскать другую, менее неловкую, менее… неприятную. Как будто рабыня вообще имеет право быть неприятной.

— Неприятной? Почему? В чем?

— Таится вайвел в Удинаасе или нет? — Майен села. — Исследуй раба, Ханнан Мосаг.

— КТО ЗДЕСЬ ПРАВИТ? — глас Рулада заставил всех застыть. Его меч был поднят и блестел, когда судороги пробегали по руке. — Почему все играют со мной?

Майен отползла в угол дивана. В ее глазах воцарился темный ужас.

Яростный взор императора прошелся по ней, затем по Ханнану Мосагу. Снова вернулся к жене. — Все прочь! — прошипел Рулад. — Все, кроме Удинааса. Быстро.

Ханнан Мосаг открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Король пошагал к выходу, таща за собой Халла. Завернувшаяся в расшитое шелковое покрывало Майен поспешила за ними. Пернатая Ведьма ковыляла в хвосте процессии.

— Жена.

Майен встала.

— Семейство Сенгаров никогда не находило смысла в битье рабов. Ты прекратишь это. Если она некомпетентна, найди другую. Я понят?

— Да, Ваше Величество, — ответила она.

— Оставь нас.

Едва все вышли, Рулад опустил меч и вгляделся в Удинааса. — Мы не слепы ко всем, кто ищет нашего расположения. Король — Ведун видит нас слишком юным, слишком невежественным; но он ничего не ведает об истинах, нам открытых. Майен — она как мертвая подо мной. Нужно было нам оставить ее Фиру. Это была ошибка. — Он моргнул, словно просыпаясь, и поглядел на Удинааса с явным подозрением: — Теперь ты, раб. Какие секреты ты скрываешь?

Удинаас упал на колено и промолчал.

— Ничего не сокроется от нас, — сказал Рулад. — Посмотри на нас, Удинаас.

Невольник поднял голову и увидел рядом скрюченного духа.

— Эта тень исследует тебя, раб. Она увидит, есть ли в тебе яд.

Удинаас кивнул. «Да, давай, Рулад. Я устал. Я хочу покончить со всем».

Дух рванулся вперед, обволок его.

— О, какие тайны!

Он знал этот голос. Облегченно закрыл глаза, подумав: «Умно, Тлен. Похоже, ты вызвался добровольцем?»

— Так много наших пропало, так много сокрушено. Мерзавец жестоко обращается с нами. Думаешь, мы с готовностью откликаемся на его команды? Я не связан и потому полезен: ведь я работаю добровольно, не по принуждению, как мои родичи. Есть ли различие? Очевидно, что для него — нет. — Раздался заливистый, почти маниакальный смех. — И что же я обнаружу? Удинаас, ты должен стоять рядом с нашим безумцем. Он идет на Летерас, так что ты должен быть там.

Удинаас вздохнул. «Почему?»

— Всему свое время. Ага, тебе не нравятся мелодрамы? Хе, хе. Разгадай мою тайну, если сумеешь. Ты же знаешь — тебе это по силам.

«Нет. Иди прочь».

Тлен отступил и снова принял смутно — человеческую форму.

Рулад снял руку с меча и почесал лицо. Прокрутился на месте, шагнул, заревел в ярости: — Почему они лгут нам!? Мы не можем им верить! Ни одному! — Он подошел к трону и уселся. — Нам нужно подумать. Нам нужно понять смысл всего этого. Ханнан Мосаг… он завидует нашей силе, не так ли?

Удинаас помешкал. — Да, Ваше Величество. Завидует.

Глаза Рулада полыхнули красным. — Говори, раб.

— Я не в том положении…

— Мы решаем, в каком ты положении. Говори.

— Вы украли его трон, Император. И меч, который он полагал своим по праву.

— Он все еще хочет его? — Внезапный смех, грубый и холодный. — О, мы будем рады! Нет, не так. Мы не должны. Невозможно. А что насчет нашей жены?

— Майен сломана. Заигрывая с вами, она не имела в виду ничего серьезного. Вы были младшим братом возможного жениха. Она искала союзников в семье Сенгаров. — Он остановился, видя, что Руладом снова овладели спазмы. «Накал эмоций достиг предела, края пропасти, и не мне посылать хозяина в пропасть. Не сегодня. Возможно, никогда. Это яд во мне — такая жажда мести, такая… злобность. Не мои мысли, не мои наклонности. Помни, Удинаас, иначе станешь хуже Ханнана Мосага». — Ваше Величество, — сказал он спокойно, — Майен потерялась. Она страдает. Лишь вам дано помочь ей.

— Ты говоришь, чтобы спасти рабыню, — прошипел император.

— Пернатая Ведьма питает ко мне лишь ненависть, Ваше Величество. Я Должник, а она — нет. Мое желание — наглость, и она готова меня покарать.

— Ты желаешь ее.

Удинаас кивнул. — Хочу ли я спасти ее от побоев? Конечно, Ваше Величество. Как и вы. Как вы и сделали миг назад.

— Потому что это… мерзко. Что мне сделать с тобой, Удинаас? Раб. Должник… как будто это умаляет тебя в глазах других рабов.

— Летерийцы ничего не упускают, даже став рабами. Ваше Величество, этой истины никогда не понять Тисте Эдур. Бедные или богатые, свободные или невольники, мы вечно восстанавливаем старые дома и разыгрываем прежние драмы. В конечном счете, не важно, ласкает нас судьба или пожирает — будет что должно быть, и лишь Странник решает нашу участь.

Рулад внимательно следил за ним. Дрожь его тела угасала. — Халл Беддикт пытался выразить то же самое, но он не красноречив и потому не преуспел. Итак, Удинаас, мы можем их завоевать, можем повелевать плотью так же, как командуем тобою и твоими приятелями — рабами… но веру, что ведет их всех, нам не победить?

— Поможет разве что уничтожение, Ваше Величество.

— А этот Странник, он наделяет судьбами?

— Точно так, Ваше Величество.

— И он существует?

— Физически? Не знаю. Это не важно.

Рулад кивнул. — Ты прав, раб, это не важно.

— Завоюйте Летер, и он сожрет вас, Ваше Величество. Ваш дух. Вашу… невинность.

Странная ухмылка перекосила лицо Рулада. — Невинность. И это от короткоживущего создания вроде тебя. Мы готовы разгневаться. Мы готовы увидеть, как твою голову сорвут с плеч. Ты заявляешь, что нам не выиграть войны; но что мы сами думаем об этом?