Дорога на Уиган-Пирс - Джордж Оруэлл

по боевому духу ополченцев ПОУМ, но и по другим частям, находящимся поблизости: знать, что рядом с тобой на передовой предатели, совсем не вдохновляет. Впрочем, я сомневаюсь, что этот удар ножом из тыла смог деморализовать ополчение ПОУМ. Но на такой эффект явно рассчитывали, и те, кто за это в ответе, стремились расколоть единый антифашистский фронт.

Обвинения против ПОУМ сводились к следующему: несколько десятков тысяч человек, почти целиком из рабочего класса, совместно с многочисленными сочувствующими иностранцами, в основном беженцами из фашистских стран, и тысячами ополченцев являлись огромной шпионской организацией, финансируемой фашистами. Такое обвинение противоречило здравому смыслу, да и вся деятельность ПОУМ опровергала подобные домыслы. У всех руководителей ПОУМ было яркое революционное прошлое. Некоторые из них участвовали в восстании 1934 года, и многие сидели в тюрьме за социалистическую деятельность при правительстве Лерру или монархии. В 1936 году лидер партии Хоакин Маурин был одним из депутатов парламента – кортесов, предупредивших о готовящемся мятеже Франко. Вскоре после начала войны фашисты арестовали его и бросили в тюрьму за организацию сопротивления в тылу франкистов. Когда разразился мятеж, ПОУМ играла заметную роль в противостоянии ему – в частности, в Мадриде, где многие члены партии были убиты в уличных боях. ПОУМ, одна из первых, организовала в Каталонии и Мадриде отряды ополчения. Эти действия невозможно объяснить, если партия действительно спонсировалась фашистами. Тогда она просто присоединилась бы к мятежникам.

Во время войны в деятельности ПОУМ тоже не было никаких признаков профашистских действий. Сомнительно также, что, настаивая на более революционных методах, партия раскалывала правительственные силы и таким образом играла на руку фашистам. Лично я с этим не согласен.

Мне кажется, любое правительство реформистского толка расценивало бы ПОУМ как досадную помеху. Но отсюда далеко до прямого предательства. Если ПОУМ действительно подчинялась фашистам, как объяснить, что ополчение оставалось лояльным? В невыносимых условиях зимы 1936/37 г. восемь или десять тысяч ополченцев удерживали важные участки линии фронта. Многие из них по четыре-пять месяцев проводили в окопах. Почему бы им просто не перейти на сторону врага? Они в любой момент могли это сделать, и были ситуации, когда их переход коренным образом повлиял бы на исход войны. И всё же они продолжали сражаться, а после запрещения ПОУМ, когда это событие было еще свежо в памяти, ополчение, пока не влитое в Народную армию, приняло участие в кровопролитных боях к востоку от Уэски. Тогда в течение пары дней погибло несколько тысяч человек. А ведь можно было ожидать братания с противником и массового перехода на его сторону. Но, как я уже упоминал, случаев дезертирства было очень мало. Так же как и профашистской пропаганды, пораженческих настроений и тому подобного. Конечно, в ПОУМ, как и в других левых партиях, не обошлось без фашистских шпионов и провокаторов, но нет никаких свидетельств, что здесь их было больше.

Надо признать, коммунистическая пресса иногда как бы нехотя ограничивалась утверждением, что фашисты оплачивали лишь верхушку партии, а не всех ее членов. Так они пытались посеять рознь между руководством партии и рядовыми партийцами. Впрочем, сам характер обвинения наводил на мысль, что в заговоре участвовали все члены ПОУМ, ополчение и так далее. Но если бы Нин, Горкин и прочие руководители состояли на службе у фашистов, об этом скорее узнали бы их сторонники, чем журналисты в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Но так или иначе, когда ПОУМ запретили, тайная полиция, подконтрольная коммунистам, действовала исходя из убеждения, что виновны все подряд, и арестовала каждого, кто как-то был связан с ПОУМ. Исключением не явились ни раненые бойцы, ни сёстры милосердия, ни жёны членов ПОУМ, а в некоторых случаях даже дети.

ПОУМ была запрещена и объявлена вне закона 15–16 июня одним из первых декретов правительства Негрина, сформированного в мае. Исполнительный комитет ПОУМ был брошен в тюрьму, а коммунистическая партия представила всё так, словно она разоблачила крупный фашистский заговор. Коммунистическая пресса разных стран смаковала эту новость. «Daily Worker» от 21 июня составила своеобразный дайджест из испанских коммунистических газет:

ИСПАНСКИЕ ТРОЦКИСТЫ В СГОВОРЕ С ФРАНКО

Спустя неделю после ареста многих известных троцкистов в Барселоне и прочих местах стали известны подробности чудовищного военного заговора и подлого предательства, совершенного троцкистами… Полиция располагает документами, а также признаниями не менее двухсот арестованных и полной доказательной базой.

Считалось «доказанным», что руководители ПОУМ передавали генералу Франко по радио военные секреты, были связаны с Берлином и сотрудничали с подпольной фашистской организацией в Мадриде. Приводились сенсационные подробности о тайных посланиях, написанных невидимыми чернилами, таинственном документе, подписанном буквой «Н» (читай «Нин»), и всё в таком же духе.

Как развивались события дальше?

Сейчас, спустя 6 месяцев, когда я пишу эти строки, большинство руководителей ПОУМ всё еще находятся в тюрьме; суда над ними не было, и обвинение о передачи секретных данных Франко по радио так и не предъявили. Если б они действительно были уличены в шпионаже, их предали бы суду и расстреляли через неделю. Так всегда поступали с фашистскими шпионами. Но против них не было ничего конкретного, кроме голословных обвинений в коммунистической прессе. А что до двухсот «чистосердечных признаний», то, существуй они на самом деле, этого было бы для суда достаточно. Но о них больше никто никогда не слышал. Это были всего лишь двести попыток проявить свою буйную фантазию.

Более того, большинство членов испанского правительства отказались поверить обвинениям, выдвинутым против ПОУМ. Недавно кабинет правительства принял решение (пятью голосами против двух) освободить политических заключенных – антифашистов. Два голоса «против» принадлежали депутатам-коммунистам. В августе международная делегация во главе с членом английского парламента Джеймсом Макстоном приехала в Испанию для проверки обвинений против ПОУМ и выяснения обстоятельств исчезновения Андреу Нина. Прието, министр национальной безопасности; Ирухо, министр юстиции; Зугазагоития, министр внутренних дел; Ортега-и-Гассет, генеральный прокурор; Прат Гарсиа и другие отказывались верить в виновность руководителей ПОУМ, обвиняемых в шпионаже. Ирухо добавил, что он ознакомился с материалами дела, и все так называемые свидетельства не выдерживают никакой критики, а документы, якобы подписанные Нином, являются явной подделкой. Прието счел руководителей ПОУМ ответственными за майские бои в Барселоне, но отверг даже мысль о том, что они фашистские шпионы. «Хуже всего, – прибавил он, – что арест вождей ПОУМ проводился без санкции правительства, полиция арестовала их самовольно. И даже не руководство полиции приняло такое решение, а его окружение, куда, как обычно, проникло много коммунистов». Он привел примеры и других незаконных арестов, произведенных полицией, и подчеркнул, что