Колокольчики - Елена Другая

Никто с ним не разговаривал и ничего не спрашивал. Но он отлично понимал, что как только он оставит Демона, на него начнется массированная атака. Ему уже многозначительно подмигивал один грузчик из продуктового магазина напротив. Этот мужчина посещал гей-бар и был в курсе дел.

В кругах гомосексуалистов Малыш считался вполне престижным парнем. Студент университета, юридического факультета, он работал и зарабатывал свои деньги, а не сидел у кого-то на шее. Да и отставку Демон давал ему по самому уважительному поводу – вернулся человек, с которым Демон был много лет обручен. Так что многие с нетерпением поджидали, когда же Демон, наконец, отнимет от Малыша свою руку, и состоится окончательное расставание. В самый раз будет утешить!

Особенно распалился Али. Он названивал Малышу и днем, и ночью, уговаривал, угрожал, обещал большие деньги. Малыш дал понять, что его не интересуют ни деньги, ни сам Али. Он совершенно не хотел состоять при Али в наложниках. Али взъярился, что его отвергли, и пригрозил Малышу, что украдет его и вывезет к себе в резиденцию.

Малышу ничего не оставалось, как обратиться к Пьеру. Демона он не решился побеспокоить. Неизвестно, что предпринял Пьер, но звонки от Али прекратились. Но при встрече в гей-баре Али мстительно щурился и пытался ухватить Малыша за локоть, в надежде уволочь его в туалет или хотя бы на танцпол. Малышу ничего не оставалось, как сквозь страх невинно улыбаться и оберегать свой тыл.

Приключения Малыша с девушками, прогулки за город на джипе, гулянки по престижным клубам и дискотекам с однокурсницами – все это закончилось. Потому что Демон больше не снабжал Малыша деньгами, а сам просить гордый Малыш не собирался. Джип стоял незаправленный, и Малыш ходил пешком.

Но Демону видать было не совсем наплевать на Малыша, и при встрече на работе он осведомился:

- Где машина?

- Нет денег на бензин, – бодро сказал Малыш.

Демон окинул его изумленным взглядом. С высоты своего богатства, он не сразу понял суть проблемы. Потом смущенно распахнул свой бумажник и всунул Малышу в карман пиджака несколько тысячных купюр.

-Не надо, – сквозь зубы сказал Малыш, – найди мне лучше недорогую квартиру.

- На свою зарплату ты никакую квартиру не снимешь, – отрезал Демон, – Так что и думать про это не смей.

Потом Демон смягчил тон и прикоснулся рукой к ладони Малыша:

- Не беспокойся. Все будет хорошо. Я помогу тебе…

От стыда Малыш был готов провалиться сквозь землю. Демон был ему ничем не обязан. Они прожили вместе три года! Но связь их так и осталась чисто символической. И если Демон сделал для Малыша очень много, то Малыш не сделал для Демона почти ничего. Они даже не спали вместе. И секс был таким редким и скудным. Так, просто жил в соседней комнате и пользовался всеми преимуществами этого сожительства.

- Меня измучила эта пустота в душе. Я никому не нужен, – откровенно признался Малыш.

- Какие твои годы, – усмехнулся Демон, – Все еще будет!

Малыш по-прежнему дружил с Анжи. По сути дела, тот был его единственной отдушиной. Но у Анжи был очень тяжелый период. Он до предела был занят работой в магазине и уходом за Луи, которого выписали из больницы.

Операция прошла удачно. Анжи сиял от счастья и готов был на все, чтоб его друг поскорее поправился. Малышу было стыдно отвлекать Анжи своими проблемами. Однако, при встрече он обмолвился о том, что ему придется покинуть дом Демона. Но вот куда идти? В общежитие?

Анжи хмурил свои изящные брови, курил, выпуская дым через тонкие ноздри, раздумывал.

Стипендия Малыша в институте составляла двести долларов. Зарплата в конторе – одну тысячу. Малыш успел привыкнуть к хорошему образу жизни, носил дорогие костюмы, обедал в ресторане, курил тонкие элитные сигареты, содержал шикарный автомобиль. И понижать этот уровень совершенно не хотелось.

- Безвыходных ситуаций нет, – изрек Анжи, – Переезжай к нам. Я переселюсь в спальню к Луи, а тебе отдам свою комнату. Ты не помешаешь.

Малыш отрицательно покачал головой.

- Нет, дорогой. У вас своих проблем хватает. Луи болен, у вас любовь.

- Тогда я могу дать тебе ключи от черного входа своего магазина. Знаешь, что у нас здесь все благоустроено, вполне можно жить. Вода горячая и туалет есть, все как в квартире. Я жил так, почти полгода.

Анжи взмахнул рукой в сторону подсобки и продолжал:

- Там все тот же знаменитый кожаный диван, на котором Луи перетрахал всех пидорасов этого города и часть иногородних. Я хотел его выкинуть – куда там, он заявил, что именно этот диван приносит пользу его бизнесу, что он счастливый. Может и тебе на нем улыбнется счастье?

Анжи улыбнулся и подмигнул.

- Я всегда на твоей стороне и всегда помогу, – сердечно добавил он, – Не чувствуй, что ты одинок.

- Но Луи… скорее всего будет против, – пробормотал Малыш.

- Луи делает то, что я говорю.

Малыш смотрел на своего друга. Единственного друга за всю жизнь. Единственного человека, которому он был небезразличен. Анжи выглядел уставшим, очень повзрослевшим, уже совсем не пацаном. Он взвалил на себя такую огромную ответственность. На дне зеленоватых глаз, взгляд которых когда-то так околдовал Луи, залегла боль.

В порыве они придвинулись друг к другу и прильнули, крепко обнявшись, утешая и поддерживая. Все будет хорошо. Обоим хотелось в это верить. Все будет хорошо, просто по-другому не могло быть!

Малыш вышел от Анжи. Вечер был свободный. Домой не хотелось. Опять сидеть в пустом темном доме перед компом? Только не это.

Может, зря он отказался от ухаживания Али? Страшновато… Про Али ходили самые ужасные слухи – что он в подвалах своей резиденции держит в клетках десятки сексуальных рабов, что все его охранники – гомосексуалисты, которые принимают участие в групповых оргиях, истязая и насилуя жертву. С другой стороны, никогда Малыш не слышал, чтоб

Али действительно кого то убил или покалечил.

Пьер встречался с ним много лет, был доволен, Али осыпал его дарами и цветами, и лишь совсем недавно их страстная связь прекратилась.

И потом, Али решал проблемы – мог снять квартиру, вызволить из тюрьмы, заплатить по счетам или долги, лишь бы парень поддерживал его садомазохистскую тему и не отказывался встречаться.

Все эти мысли возбудили Малыша. «Наверно, я дурак, что отказался, – подумал он. Может,