В тени Рюджина - Халег Чудинов

меня разберется, как поступить во всех возможных ситуациях. Вот чего ему я не доверю, так это переговоров с биджу. Не из-за сомнений в его верности, а из-за всеобщей зашоренности сознания. Очень уж немногие шиноби видят в Хвостатых разумных и адекватных существ. А, казалось бы, какая разница между какой-нибудь гигантской жабой и Кьюби? Хотя от последнего проблем больше может быть из-за количества чакры и странной реакции на полнолуния.

Уйти от преследователей у Чомея получилось достаточно просто: помимо полета он обладал еще и способностью ослеплять противника. Немногие шиноби способны полноценно сражаться или выполнять иные задачи без зрения, так что способность полезная. Если бы гендзюцу Абсолютной Тьмы не требовало постоянного контроля и потока чакры, то я бы, наверное, чаще им пользовался, так как по эффекту она схожа с ослеплением Нанаби.

Это самое ослепление я даже испытал на себе.

Когда мы с Курамой приближались к Чомею, то попали под воздействие его способностей. Сознание быстро переключилось на восприятие вибраций, тепла и запахов, но комфорта это мне не добавило.

— Чомей, совсем в печати плох стал?! — раздраженно крикнул Кьюби. — Меня не узнаешь?!

— Курама?

Прозвучавший в ответ голос раздавался откуда-то сверху и походил на перекатывающиеся по склону горы валуны. Он был настолько низок, что разобрать речь можно было с трудом. И в нем звучали отчетливые нотки сомнения.

— Ты на диво догадлив, Чомей, учитывая то, что я тебе себя описывал, — ворчливо ответил Кьюби.

— Ты как-то неуловимо изменился с нашей последней встречи, Курама.

— Издеваешься?

— Нет… Может, совсем немного.

Зрение вернулось так же внезапно, как и пропало. И даже несмотря на развитые прочие органы чувств, увидеть перед собой парящую в воздухе гору было немного неожиданно. Я чувствовал трепет воздуха, взбиваемого крыльями биджу, ощущал его запах и тепло, но глазами видеть это было совсем иначе. И немного неприятно. Все-таки Чомей — это просто чудовищно огромный жук, насекомое. Не люблю насекомых.

— Ты Орочимару, — произнес Семихвостый, едва повернув голову в мою сторону.

Сложно было определить, куда сейчас смотрит Чомей. То место, где должны быть глаза, было скрыто чем-то вроде рыцарского забрала, за которым виднелся лишь золотистый блеск. Наверняка сами глаза у Нанаби, если они вообще есть, фасеточные. И, даже если бы я их видел, направление взгляда все равно не смог бы определить. Интересно, а на Чомея гендзюцу шарингана и кецурьюгана действуют так же, как и на других биджу?

Чтобы захватить человека в иллюзию додзюцу, нужно, как правило, установить зрительный контакт. А если у противника глаза фасеточные и состоят из сотен простых глазок, то как быть?

— Орочимару, — кивнув, подтвердил я слова Чомея, хотя по его тону не похоже, что он спрашивал, скорее утверждал. — Сейчас не время и не место для долгих приветствий, поэтому сразу перейду к сути дела. Я просил Кураму передать тебе мое предложение. Что ты о нем скажешь?

Ответил биджу не сразу, и я даже предположить не мог, о чем он думает. Техника чтения мыслей не справлялась с физиологией Хвостатых, а мимика у Чомея была даже менее выразительной, чем у Курамы в своем истинном облике. Откровенно говоря, никакой мимики у Нанаби не было. Просто хитиновая маска какая-то.

— У меня нет желания принимать помощь от людей.

— А какие, на твой взгляд, у тебя варианты? — поинтересовался я. — Вечно бежать и прятаться?

— Если хочешь сражаться, то советую принять помощь той стороны, которая будет учитывать твои интересы. Альтернатива — только оказаться в очередной печати. Сейчас слишком много сильных шиноби, чтобы жить как раньше, — недовольно кривясь, добавил Курама.

— Я не говорил, что отказываюсь, — пророкотал в ответ Чомей. — Хотя у меня нет желания принимать помощь людей, это не значит, что я отказываюсь. Орочимару, тебе удалось склонить на свою сторону Кураму, этого гордеца. Это говорит о многом. Я думаю, мы можем договориться.

— Тогда это делать лучше не здесь, а на безопасной территории.

Думал, с ним будет сложнее. Однако, наличие биджу на моей стороне упрощает процесс переговоров. Хотя, думаю, Чомей еще успеет попить моей кровушки, как это было с Курамой. Я это, конечно, переживу, но хорошего настроения не прибавится. Впрочем, все неважно. Лишь бы Семихвостый согласился помогать мне. Мир снова погружается в хаос мировой войны, и я теперь в ней участвую не простым шиноби, а как глава страны. Насоливший многим глава богатой страны.

Глава 30. Ниби

17 апреля 46 года от начала Эпохи Какурезато

С кислым видом оперевшись на перила перекинутого между скалами моста, я глядел вперед. Там, за очередным барражирующим сквозь Кумогакуре облаком, скрывалась тренировочная площадка. Одна из многих в этой скрытой деревне, но она была интересна тем, что на ней один юный мальчишка обучался уникальной технике Райкаге — черной молнии.

Не скажу, что меня как-то оскорблял тот факт, что в этой деревне мне никогда не достичь такого уровня доверия, чтобы сам Райкаге обучал хоть чему-то. Не заслужил и не заслужил, в этом нет ничего прискорбного. В конце концов место Райкаге здесь пока занимает марионетка, созданная Малис Ринха. Однако мне было немного грустно, что, имея настоящего Третьего Эя в храме на Кумотори, я не имел возможности лично выпытать из него технику черной молнии. Просто, в целях безопасности, он никогда не имел достаточно чакры даже для простейших техник.

Так как принцип создания черной молнии мне все же был интересен, то я решил поддаться канону и обучить данной технике Даруи — хотя бы издали посмотреть на вдумчиво и наглядно созданную черную молнию. Сравнив увиденное в битве с Райкаге с помощью кецурьюгана с уроками для Даруи, я мог бы больше разузнать об этой технике. Но планы были сорваны. Не то чтобы это было какой-то катастрофой, но все же немного жаль.

Пока выходило, что Курой Каминари — это все же некий тип кеккей генкай. Что-то вроде Стихии Тайфуна, типа сейшицухенка, соединяющего не два разных элемента, а как бы улучшающего один. Может, в этом теле у меня есть необходимый для этой техники геном? И из-за того, что его