Террор не пройдет! (Белый легион - 2) - Илья Рясной

* * *

Настало время, когда Глеб мог перевести дыхание. Активная фаза операции "Полынь" завершилась стопроцентным успехом. Теперь наступала рутинная стадия обработки полученной информации и зачистки "хвостов". Это могло занять несколько месяцев.

Вечером, кинув материалы в портфель-контейнер, служащий для перевозки секретных материалов, - достаточно было нажать на кнопку, чтобы через секунду все его содержимое превратилось в пепел, - Глеб отправился на "точку один" - аккуратненький, скромный двухэтажный дом в ближнем Подмосковье. Там ждал Зевс - Главный оперативный координатор Организации.

- Информация к размышлению, - сказал Глеб, открывая контейнер и извлекая лазерные диски, аудиокассеты и бумаги.

- Поглядим. Покумекаем, - кивнул Зевс - сухощавый мужчина, давненько разменявший полтинник. Сегодня он пребывал в добром расположении духа и не намеревался метать громы и молнии. - А ты здесь отдохни, Глеб. Расслабься после трудов праведных...

- Обязательно, - безрадостно ответил Ратоборец.

- Массажисток предоставить не могу. А вот записи Шуберта и Глинки имеются.

- Вот спасибо...

Это надолго. Глеб знал, что теперь сутки или двое не вылезет отсюда. Зевс будет тщательно знакомиться со всеми материалами, а Ратоборец будет давать пояснения. Тут же под рукой шеф аналитической группы.

Глеб вздохнул. Ему страшно хотелось домой, к семье. Там его мечущаяся душа находила настоящее успокоение. Но его желаний никто не спрашивал.

Ему отвели просторную комнату. Там он провалялся несколько часов на диване, щелкая пультом телевизора, перескакивая с безрадостных новостей о падениях вертолетов, терактах и новых политических инициативах Европарламента на американские боевики, где горели машины и герои стучали с треском друг друга по мордам. Грязь, боль, дерьмо - в общем, норма. У Глеба возникало немного жутковатое ощущение, что за стеклом экрана живет иная, зазеркальная реальность, которая просачивается в нашу вселенную и материализуется наяву. Мир, слава господу, пока еще не такой. Он не должен быть таким.

Глеб выключил телевизор. Врубил музыкальный центр. Подборка дисков была по вкусу Зевса - сплошь классика. Зазвучала божественными аккордами опера Вагнера "Гибель богов". Эта музыка будто вышибала человеческий дух из тесных оков обыденности, возносила его к божественным вершинам, открывала взор на суть вещей. Да, "Хор Валькирий" стоило бы сделать гимном Организации...

Насладиться до конца высоким искусством Глебу не дали. Затренькал внутренний телефон.

- Зайди ко мне, - послышался в трубке многообещающий голос Зевса. - Тут кое-что интересное... Глеб спустился в подвал, где в защищенном от всех видов прослушивания помещении Зевс ознакамливался с материалами.

- Не упускай ничего, - произнес он, включая видеомагнитофон.

На экране появился Рамазан Актов, из которого Доктор выжимал все самые позорные факты его мерзкой биографии.

"- Отработали заказ... Взорвали лабораторию. Вместе с людьми.

- Дальше.

- Цель была - лаборатория, оборудование. Персонал.

- Чем дело кончилось?

- Мы выполнили заказ. Там был список людей, которых надо ликвидировать обязательно.

- Кто заказчик?

- Платили хорошо... Какой-то Виктор.

- Кто такой Виктор?

- Странный тип... Не из уголовников. Не из идейных...

- Как выглядит? - Голос у Доктора был вкрадчивый.

- В шляпе... Серый какой-то. Средний рост. Среднее телосложение. Весь какой-то средний. Я не помню его лица, - допрашиваемый запнулся. И с отчаянием воскликнул: - Я не могу вспомнить его лица. Не могу. Не могу...

- Спокойно. Тут тихо и безопасно, - голос у Доктора стал как у проповедника, агитирующего туземца принять христианство. - Все нормально. Тут все относятся к тебе хорошо. Тут ничто не угрожает.

- Не поверишь, я его боялся... Я, который никого никогда не боялся..."

Это дала о себе знать базовая матрица личности. Хотя тут Рамазан себе льстил... Когда его привели в себя, вернули ему адекватное сознание, дали прослушать, что он наговорил, это уже был другой человек. Раздавленный. Сломленный. Боящийся смерти. Утративший просветленное, необходимое для шахида пьянящее состояние абсолютной уверенности в правильности пути.

Последний разговор. На экране появился Атаман.

- Расстрела для тебя мало, но все, что можем... В тот момент Рамазан не выдержал.

- Служить буду! - заголосил он. - Верным псом буду! Жить хочу!

Он окончательно утратил свое лицо. Произошло то, что он, презиравший смерть, еще несколько часов и помыслить себе не мог.

- Дохлым псом ты будешь, - Атаман ткнул его стволом пистолета в лоб. Погладил пальцем спусковой крючок. И убрал пистолет. Хотя и очень хотел пустить в лоб этому существу пулю.

Зевс выключил видеомагнитофон и покачал головой.

- Мне кажется, у Атамана слишком много личного. Это мешает работе.

- Иногда мешает. Иногда помогает, - сказал Глеб. - У Атамана немало накопилось счетов к этим подонкам. В Наурской боевики вырезали семью его брата-казака... Труп возили по селу, привязав к трактору... Мы не роботы. Когда кончается личное, мы превращаемся в обычных убийц. Должно быть, ощущение справедливости.

- Ладно, - отмахнулся Зевс. - Отставить философию. Ты понял, о чем говорил Актов?

- Он исполнил заказ на взрыв какой-то лаборатории. Скорее всего, это Ищенко.

- Правильно. Неожиданно пересеклись разработки "Зеленая книга" и "Полынь".

- Виктор...

- На имя не обращай внимания. Серая шляпа. Невзрачный тип. Человек без лица... Кто это, Глеб?

- "Вервольф"!

- Точно. Он. Оборотень...

- И что теперь?

- Пока ничего. Отдыхай, Глеб. Ты заслужил... По ласковому тону Зевса Глеб понял, что отдохнуть ему не дадут.

* * *

Санин не умел ездить на метро. Это было для него пыткой. Особенно в час пик. Особенно сегодня. Состояние у него было нервозное. Не хватало воздуха, и от этого сердце тревожно сжималось, а потом колотило молотом. На душе лежала холодная лягушка. Белидзе... Как все неожиданно, глупо... Смерть всегда приходит неожиданно... Но Белидзе - жизнелюб, с искрометным чувством юмора, душа любой компании - наглотался таблеток... Почему? На финишной прямой, когда им предстояло порвать ленточку и взять приз. Может быть, просто сошел с ума? Не выдержал обрушившегося счастья? Или давно точила его проклятая ржа, разъедала нервы все годы, тянувшиеся беспросветно, без какого-либо намека на лучшее будущее. Все было посвящено изнурительной работе, в которой он забывался, как алкоголик забывается в вине? Неясно все... И жутко...

Санин с трудом влез в поезд на "Савеловской". Самая неудобная линия метро - серая. Поезда ходят редко, битком набитые. И народ тут какой-то остервенело злой. Эта серая кишка засасывает работяг, люмпенов, молодежь из лимитских спальных районов. Он жил на "Алтушке" - есть такой "Гарлем" в Москве, гавань детей разных народов...