Влюбленный купидон - Лорелей Матиас

– Да. Но я имел в виду настоящее свидание, а?

– О, понятно. Я немного занята сейчас… И даже не знаю, когда освобожусь… – Затем, вспомнив о рекламном задании, она добавила: – Э… может, просто поболтаем пару минут? Например, где ты работаешь?

– В Слау.

– О… Как мило. И что ты там делаешь?

– Я работаю с книгами.

– Неужели? Ты сотрудник издательства? Наверное, это очень интересно.

– Ну да, конечно. Хотя нет. Я занимаюсь не совсем этим. Вообще-то я не люблю книги. Они такие скучные, понимаешь? Хотя почем мне знать, я ведь их совсем не читаю. Даже не помню, когда в последний раз брал книгу в руки. Может, это был роман Диккенса в школе, но я его бросил на середине, так что тот случай, пожалуй, не в счет. Нет, я предпочитаю DVD, компьютерные игры и тому подобное. Они намного проще. Знаешь, когда отработаешь целый день, последнее, чего тебе хочется, – это занять мозги какой-нибудь ерундой. Дошло?

– Дошло, – ответила Амели, пряча улыбку. – Но если ты терпеть не можешь книги, то какое отношение имеешь к книгоиздательству?

– Очень отдаленное. Я пакую ящики. Я работаю в «Амазоне».[17]

– Понятно.

Внезапно Амели вспомнила, как много у нее работы, и – хотя она не имела ничего против Мэтью – у нее возник вопрос, как далеко должна простираться ее доброжелательность ради успеха исследования.

– Ладно, было приятно с тобой повидаться, Мэтью… но… боюсь, меня ждут неотложные дела. Спасибо, что зашел. – Девушка принудила себя улыбнуться, надеясь, что ее визави все поймет и засобирается уходить. Однако мужчина даже не пошевелился. Тогда она сконфуженно улыбнулась и добавила как можно мягче: – Послушай, мне жаль, но буду откровенна с тобой. На мой взгляд, у наших отношений нет будущего.

Мэтью сник. Заметив это, Амели продолжила, хотя частица ее души корчилась в страданиях:

– Прости, это не твоя вина…

– Я знаю… не твоя, а моя, – закончил Мэтью за нее, словно мучительно ждал этих слов.

Он встал, взял свою оранжевую куртку и поспешил прочь, предоставив Амели в одиночестве созерцать нетронутые пластиковые стаканчики с дымящимся кофе и терзаться угрызениями совести.

Пару часов спустя Амели и Дункан сидели за столом. Дункан механически рисовал звездочки на своем планшете, созерцая пейзаж за окном. Амели вполглаза поглядывала на партнера и одновременно изучала его выцветшие кроссовки «Конверс». К счастью, воспоминания о неприятной встрече с Мэтью потихоньку развеивались. Амели исследовала обтрепавшиеся концы зеленых шнурков в башмаках Дункана, и внезапно ей вспомнилось забавное наблюдение, о котором она прочитала в какой-то книге по рекламе. Там говорилось, что в процессе творческой работы над проектом примерно четверть всего времени человек проводит, разглядывая ботинки своего напарника. Тогда Амели решила, что это очередной глупый вымысел, однако теперь у нее появились подозрения, что в нем была доля правды.

– Ладно, так мы ничего не добьемся. Давай закончим на сегодня, а завтра вернемся к нашим делам со свежей головой, – предложила она, выводя Дункана из мечтательного забытья.

– Да, отличная мысль. Боже, сколько времени? Мне в любом случае нужно идти, – отозвался Дункан, глянув на часы, висевшие на стене – Ты что делаешь сегодня вечером?

– Встречаюсь с Клер. А что? У тебя какие планы? – полюбопытствовала Амели и вдруг заметила, что щеки Дункана порозовели.

– Пока сам не знаю… Может, пойду прогуляюсь по городу, – предположил Дункан, обводя взглядом комнату и старательно избегая смотреть на Амели, как случалось всегда, когда он пытался что-то скрыть.

– Что значит «сам не знаю»? – Амели уставилась на зардевшегося приятеля и, не сдержавшись, съехидничала: – Неужели старый добрый Дункан собрался на «медленное свидание»?!

– Не говори ерунды. Всего лишь ужин с Максом и его девушкой Одри. Он просто сказал, что Одри может привести с собой сестру. Но это ничего не значит.

Макс, хороший друг и коллега Дункана, работал в Л ГМК менеджером по персоналу. Роман Макса с Одри продолжался уже шесть лет, и молодой человек время от времени пытался – более или менее успешно – свести Дункана со своими знакомыми женского пола.

– Неужели та самая гламурная сестричка Сара-Джейн, которая с давних пор работает закупщицей модной одежды в Нью-Йорке? – закинула удочку Амели, надевая пальто и расставляя предметы, раскиданные по столу.

– Именно. Только она предпочитает, чтобы ее называли Си-Джей. Вполне возможно, она скоро снова вернется в Англию, – ответил Дункан, и они направились к лифту.

Они миновали помещения, где работали сотрудники креативного отдела, круглый фонтанчик в «зоне вдохновения», который установили недавно по настоянию Джоша. Дойдя до угла, где располагался просторный кабинет австралийца, Амели заметила, что дверь приоткрыта. В щель она увидела Джоша, который восседал за старым столом Яны в ее старом офисе. С сожалением Амели обнаружила, что новый начальник быстро избавился от большей части мебели, доставшейся ему по наследству от предшественницы. Приспосабливая помещение под себя, Джош, казалось, перенес туда все артефакты, собранные им во время странствий с рюкзаком по миру. Бегло оглядев комнату, Амели увидела в левом углу гигантский, ярко разрисованный диджериду.[18] Рядом с ним находился огромный барабан-бонго, украшенный подлинной резьбой аборигенов. И наконец, в придачу ко всем этим экспонатам, в небольшой нише у окна, откуда открывался вид на площадь Сохо, размещался самый странный предмет – красно-фиолетовый гамак из крашеной ткани, купленный на Кхао-Сан-роуд[19] в Бангкоке. Амели насмешливо закатила глаза. Между тем Джош склонился над эскизом, разложенным на столе, и принялся увлеченно черкать бумагу, вероятно поглощенный своими идеями. Отвернувшись, Амели ускорила шаг и прошептала Дункану на ухо:

– Зачем он притащил сюда весь этот мусор? Ну и показушник.

Дункан пожал плечами и возразил:

– Мне кажется, это здорово. Нечто вроде храма простой жизни! В конце концов, ты тоже путешествовала, не так ли? Почему ты критикуешь его за то, что он привязался к этим вещам? Между прочим, он сказал, что все могут зайти и полежать в гамаке, когда его нет на месте. Разве ты не слышала? По-моему, это отличное место для раздумий, ты так не думаешь?

– Возможно, – буркнула Амели, когда они вошли в лифт. – Извини, Дункан. Просто мне не нравится этот парень. Не нравится его отношение к делу.

Дункан с равнодушием пожал плечами, и через несколько секунд они оказались в холле на первом этаже.

– Пока, Хлоя! До завтра, – сказал Дункан застенчивой временной секретарше из Австралии, которую взяли в агентство, чтобы заменить Флёр, поднявшуюся по служебной лестнице до личного помощника директора.