Сыграем в прятки? - Светлана Алешина

— До обеда я совершенно свободна, — сказала она, — а вот после обеда, только уже под самый вечер, где-то начиная с шести…

Я внимательно прослушала ее слова и тут же приняла решение.

— К сожалению, Нина Петровна, вот мне секретарь сообщает, что до обеда я буду занята. Давайте встретимся вечером? Созвонимся и в кафе зайдем, там и поговорим. Хорошо?

На этом мы с Ниной Петровной и порешили. Положив трубку, я оглядела свой штаб.

— Нина сказала, что до обеда она свободна. Ну что, Виктор, едем к ним в гнездышко?

Виктор кивнул и встал.

— Спецоборудование не забудь, ладно? — совершенно излишне напомнила я ему, и он снова кивнул. Маринка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но, натолкнувшись на мой взгляд, медленно закрыла его и вздохнула. — Раз надо, значит, надо, — проговорила она и жалобно посмотрела на меня и на Виктора.

— Остаешься в редакции за главную, — порадовала я ее, но тут же разумно добавила: — После Сергея Ивановича, конечно.

Маринка нагнулась над подносом и стала собирать на него чашки.

Приблизительно через полчаса мы с Виктором подъехали к знакомой пятиэтажке. Виктор нес в руке небольшой «дипломат», а у меня на плече висела маленькая сумочка.

На этот раз нам немного не повезло: двор не был пустым. Несколько старушек, беседуя, гуляли около дома.

Я взяла Виктора под руку и начала ему что-то увлеченно рассказывать. Виктор ничем не проявлял внимания к моим словам и хмуро посматривал по сторонам. Результат был достигнут: мы настолько стали похожи на обычную семейную пару, что бабки на нас даже не обратили внимания.

Пройдя во второй подъезд, мы быстро, но тихо поднялись к двадцать пятой квартире. Я позвонила два раза в звонок. Потом еще один раз. За дверью не улавливалось никакого движения.

— Пробуй, — шепотом сказала я Виктору.

Виктор достал из «дипломата» связку отмычек, отдал «дипломат» мне, а сам принялся за работу. Мне казалось, что он возится очень долго. Наконец старый замок обреченно щелкнул, и дверь открылась.

Я застыла на месте и прислушалась. В подъезде было тихо.

— Пошли, — скомандовала я Виктору, и, придерживая дверь, мы совершили нехорошее дело, нарушив неприкосновенность чужого жилища. Журналистская работа и призвание папарацци и не до того еще могут довести.

Тихонько закрыв за собою дверь, я вздохнула свободнее и осмотрелась. Виктор, осторожно ступая по деревянным полам, прошел по коридору в глубь квартиры.

Слои пыли на шкафу и зеркале говорили о том, что квартира посещалась не часто и уж ни в коем случае люди здесь постоянно не жили.

Из коридора я попала сразу в большую комнату, бывшую проходной. Налево была кухня. На кухню я только заглянула, а комнату решила осмотреть повнимательней, ожидая найти что-нибудь интересное.

Старый круглый стол, стоящий в середине комнаты, не был покрыт скатерью, и его видавшая виды поверхность вызывала прямо-таки жалость. Казалось, что об его несчастную столешницу не только систематически тушили сигареты, но еще и испытывали качество заточки ножей.

Шкаф был заполнен старой обувью и журналами. Я посмотрела и тут же его закрыла. Пропыленный буфет был заставлен слониками, ласточками и прочей ерундой. В комнате было несколько шатких стульев, наверняка помнящих лучшие времена.

Квартира явно служила только для встреч.

Пока я ходила кругами по комнате, появился Виктор в проходе в спальню и кивком подозвал меня к себе.

Пройдя мимо стола, я подошла к Виктору.

— Что-то нашел? — почему-то шепотом спросила я у него.

Виктор улыбнулся и показал мне пульт дистанционного управления от телевизора. Сам телевизор стоял в спальне, в дальнем ее углу, около окна, на низкой тумбе. Еще здесь был разложенный диван, аккуратно застеленный белым покрывалом. Этот неожиданный чистый белый цвет в неухоженной квартире чуть меня не растрогал.

— Надо же, — произнесла я и взглянула на Виктора. — Зачем тебе пульт? Решил новости посмотреть?

Вместо ответа он включил телевизор. Я не заметила с первого взгляда видеомагнитофон, стоящий на полке в тумбе под ним. Экран телевизора засветился, и начался показ любительского фильма на соответствующую разложенному дивану тему. Главными героями шедевра были Фима, Нина и, конечно, сам диван.

— Выключай, я уже все поняла, — сказала я Виктору.

Он нажал кнопку пульта. Все оказалось проще, чем я думала. Фантазия наших знакомых избавила нас от необходимости ставить «жучки» и миниатюрную видеокамеру.

Виктор показал еще несколько таких же кассет. Они лежали стопочкой на полке рядом с видеомагнитофоном. Просматривать их уже не было смысла: мы получили то, что нам было нужно.

— Я думаю, что можно уходить, — сказала я Виктору, и он согласился.

Я положила найденную кассету себе в сумку, и мы вернулись в коридор.

— Вспомни: мы ничего не забыли? — опять-таки шепотом спросила я и, получив отрицательный ответ, взялась за ручку входной двери.

Совершенно неожиданно она отворилась, и на пороге показался Фимочка собственной персоной. У него за спиной стояла Нина.

Глава 7

— Ольга, это вы?! Фима, что все это значит?! — воскликнула Нина Петровна и отступила на шаг назад, словно собираясь бежать отсюда.

Фимино лицо застыло на какое-то мгновение, потом он, покусывая губы, перевел взгляд с меня на Виктора и ответил, но не Нине, а как бы сам себе:

— По-моему, и так все ясно…

Я решила перехватить инициативу:

— Очень хорошо, что мы с вами встретились. Заходите, поговорим.

Я сделала приглашающий жест рукой. Фима, однако, не пошевелился, продолжая быстро что-то соображать. Нина же, похоже, настолько перепугалась, что потеряла способность что-либо соображать.

— Вы как сюда попали? — вскричала она, почему-то приподнимаясь на цыпочки и стараясь заглянуть поверх нас с Виктором в глубь коридора.

Не увидев ничего и не услышав ожидаемых объяснений, она дернула Фиму за плечо:

— Это ты, ты все подстроил, мерзавец! Я всегда подозревала, что все закончится чем-то подобным, ты…

— Перестань немедленно! — шикнул он на нее и огляделся. — Не привлекай внимания, дура. Давай узнаем, что им нужно.

— Как это «не привлекай внимания»! — продолжала набирать обороты Нина. — Как она сюда прошла, я тебя спрашиваю?! И как ты меня назвал, негодяй?!

Я обернулась к Виктору:

— Пошли в комнату. Мне кажется, без нас они быстрее договорятся между собой.

Виктор, отстранясь, пропустил меня первой и прошел в комнату за мной. Сто раз прав был Боксер, сказав в театре про Виктора: «Классный бодигард».

Некоторые мужчины могут замечательно создавать ощущение надежности.

Войдя в комнату, я приставила один стул ближе к столу и села на него. Виктор встал около окна, спиной к нему. Спустя минуту появились замолчавшие Фимочка и Нина и застыли в проходе.

— Ты объяснишь наконец, Оля, что все это значит? — спросил Фима.

— Конечно, объясню, — ответила я ему. — Мне хотелось поговорить с вами обоими, и я избрала этот метод. Не нравится?

— Не нравится, — хмуро ответил Фима, — мне очень не нравится, что ты посчитала возможным следить за мной. А теперь пытаешься еще диктовать какие-то свои условия… Я думаю, что вам сейчас лучше уйти, а потом мы созвонимся, встретимся на нейтральной территории и вот тогда нормально поговорим.

— Не о чем нам разговаривать! — снова принялась кричать Нина. — Такая подлость! Такая подлость!

— Вам же будет лучше, если мы не уйдем, — сказала я и открыла свою сумочку.

Фима сразу же сфокусировался на ней и уже не сводил с нее глаз. Нина же не успокаивалась:

— Ефим! Ты почему стоишь как столб?! Выгони их наконец…

В этот момент я достала кассету.

— Не нужно нас выгонять, лучше давайте поговорим, — мягко произнесла я, и тут Фима ринулся вперед.

Нас с ним разделял стол. Фима, не раздумывая, бросился к нему. Наверное, он собирался дотянуться до меня через столешницу и отобрать кассету, но под весом его тела, увеличенным еще и толчком, стол поехал, и его столешница своим краем ударила меня в грудь. Я хоть и была когда-то капитаном футбольной команды, но единственное, что я успела сделать, так это крепко вцепиться в сиденье. Стул упал, и я вместе с ним. Самое удивительное, что я не ушиблась и не испугалась. Стол продолжал движение и наехал на меня. Я оказалась лежащей на спине с ногами, зажатыми столешницей.

В это время Нина с громким криком бросилась на меня. До нее тоже наконец-то дошло, что это за кассета у меня в руках. И, конечно, она решила ее забрать.

Фима не удержался на ногах и животом лег на стол и даже немного проехался по нему. Лежа на спине с задранными вверх ногами, я увидела прямо над собою раскрасневшееся лицо Фимы и его руки, тянувшиеся ко мне.