Русские воздушные богатыри И И Сикорского - Константин Финне

Во время осмотра самолета после посадки команда обнаружила серьезный ущерб от вражеского пулеметного огня - пропеллер третьего двигателя был пробит в двух местах; крепление третьего двигателя было повреждено; кожух второго двигателя был также пробит; повреждено магнето двигателя номер два; получило попадание крепление двигателя номер два; выбоины и пулевые отметки по всей поверхности аэроплана.

Несмотря на свои раны, капитан Башко сумел посадить ИМ-Киевский. Его раны были обработаны в деревне Городище. Позднее он был отвезен в госпиталь Всероссийского дворянского общества во Влодаве. Башко получил пулевое ранение в икру ноги, выше колена и в бедро, а по касательной - в голову.

Подпись: Старший офицер ЭВК капитан Горшков.

Та же самая воздушная битва ИМ-Киевского была упомянута в следующей телеграмме из Ставки (номер 373) лейтенанту Башко.

Ставка верховного командования предписала нам выразить нашу искреннюю благодарность вам и вашему экипажу за ваш героический поступок.

Подпись: Янушкевич,

No 10977

По приказу Ставки лейтенант Башко и лейтенант Лавров были повышены и получили Крест св. Георгия Второй степени. Штабс-капитан Наумов и лейтенант Смирнов оба получили награды. Телеграмма с описанием воздушного боя, подписанная капитаном Горшковым, была послана Николаю II.

В то время база ИМ-Киевского и ИМ-3 была расположена во Влодаве, куда Муромцы прибыли после стоянки в Люблине. Вскоре после описанного выше воздушного боя ИМ-Киевский вернулся на основную базу ЭВК, которая находилась в городе Лида в районе Вильнюса.

ИМ-3 один продолжал нести свою боевую службу на фронте до осени 1915 г., совершая полеты для поддержки русской Третьей армии. Он совершил много миссий глубоко во вражеский тыл, иногда на расстояние в 200 км или больше. Во время многих из этих миссий экипаж ИМ-3 оставался в воздухе более шести часов. ИМ-3 должен был устанавливать районы сосредоточения вражеских войск. Под командованием штабс-капитана Озерского воздушное судно выполнило свою задачу агрессивно, временами сбрасывая бомбы, прорываясь через сильный зенитный огонь противника. Дважды в день в течение одной недели ИМ-3 наносил удары по железнодорожной станции Бельжец неподалеку от Равы-Русской, железнодорожного узла в австрийском секторе фронта. Эти атаки помешали противнику обеспечивать движение поездов в дневное время.

После отступления русской армии из Брест-Литовска, ИМ-3 перелетел в Слуцк, откуда он продолжал бомбить вражеские позиции в Картуз-Березах, Скобелевском лагере и Барановичах. Боевой вклад ИМ-3 столь высоко был оценен штабом третьей армии, что начальник штаба, генерал-майор Романовский выразил такие чувства: "Дайте мне всего лишь трех Муромцев и заберите все легкие самолеты, и я буду доволен". Совет св. Георгия по рекомендации штаба Третьей армии наградил офицеров ИМ-3 мечом св. Георгия.

Важно помнить, что вклад Муромцев приветствовали не только высшие эшелоны различных армий. Фронтовые части, которые часто ничего не могли сказать о легких самолетах, относились к Муромцам с большим уважением. Эти солдаты слишком часто видели многочисленные вражеские аэропланы, направляющие артиллерийский огонь и летающие беспрепятственно над русскими позициями. Они удивлялись, почему русские истребители не могли ответить на вызов вражеской авиации. Русские части в окопах относились к пассивности наших пилотов, летавших на легких самолетах, как к доказательству того, что некоторые пилоты не хотят рисковать своими жизнями.

Напротив, Муромцы, летящие прямо в тыл противника и проходящие через сильный зенитный огонь оказывали на наши войска сильное впечатление. Иногда наши наблюдатели на передовых позициях видели, как взрывались огромные бомбы, сброшенные Муромцами и видели возникавшие пожары. По этим причинам наши войска приветствовали появление Муромцев в этом секторе. Офицеры, солдаты и даже целые подразделения и учебные части часто появлялись на аэродромах Муромцев, чтобы с благоговением осмотреть огромную русскую летающую машину.

Как автор этих воспоминаний, я однажды слышал полный энтузиазма отчет одной артиллерийской бригады, вероятно, 78-й, которая сообщила, что была спасена Ильей Муромцем. Этот случай произошел где-то на Наревском фронте. Здесь немцы начали атаку на Новогеоргиевскую крепость с интенсивной артиллерийской бомбардировки наших позиций в непосредственном тылу. Артиллерийский огонь был таким сильным, что отступление наших войск оказалось невозможным. Во время атаки над вражескими окопами пролетал ИМ-5, который сбросил бомбы на германские батареи. Эти его действия отвлекли вражеский артиллерийский огонь в степени, достаточной, чтобы позволить русской батарее оправиться и пополнить боеприпасы.

Большая неудача случилась 5 ноября 1915 г., когда по неизвестным причинам ИМ-3 разбился южнее Барановичей неподалеку от Прилук. Согласно капитану Горшкову, который участвовал в работе комитета по расследованию воздушной катастрофы, ее причиной могло быть решение штабс-капитана Озерецкого мужественного командира ИМ-3, удалить вторую пару рычагов управления чтобы увеличить скорость полета, которая обычно составляла 120-130 км в час. Эта переделка на самом деле уменьшила стабильность большого самолета.

Перед приходом в ЭВК штабс-капитан Озерецкий был инструктором Гатчинской военной школы летчиков. Озерецкий отличался от большинства других офицеров тем, что не разделял их враждебное отношение к тяжелой авиации. На самом деле Озерецкий предпочел службу в ЭВК назначению в часть, которая была оснащена одномоторными аэропланами. Он был убежден, что Муромцы могли бы внести ценный вклад в военные усилия. До прихода в авиацию Озерецкий служил в Лейб-гвардии Первом гренадерском полку.

Перед последним роковым полетом Озерецкого, ИМ-3 был заправлен топливом на пять часов и имел бомбовой груз 425 кг. На борту ИМ-3, кроме командира, находился экипаж из трех человек: заместитель командира, лейтенант М. П. Спасов; полковник Звягинцев, член Государственной Думы; и механик, унтер-офицер Фогт.

Во время этого вылета, в ходе бомбежки Барановичей, ИМ-3 попал под сильный вражеский огонь. ИМ-3 сбросил восемь бомб на Барановичи, поразив железнодорожную станцию. По всей видимости, в этот момент рядом с воздушным судном разорвался немецкий зенитный снаряд, повредив тяги элеронов. Озерецкий увидел ущерб, нанесенный левому элерону и повернул назад.

Опустившись на высоту 2800 метров ИМ-3 внезапно накренился влево и вниз. Озерецкий не смог удержать судно под контролем. ИМ-3 резко спикировал и ударился о землю. Погиб весь экипаж кроме лейтенанта Спасова, который уцелел чудом, хотя и получил много ранений и переломов.