Княжич Олекса. Сказ второй (СИ) - Архипова Анна Александровна "Lilithanna"

Да, замысел Миланьи исполнился…

Поворочавшись немного на ложе, Миланья поднялась и вышла в горницу. Мусуд спал на лавке, прижавшись спиной к печи и подоткнув под голову свернутый походный плащ. Выглядел он уставшим и — даже во сне! — угрюмым. Она не сомневалась, что, коли б не весенняя распутица, то он бы не стал задерживаться в Переславле-Залесском — а ссадил бы жену с саней подле крыльца и, не делая передышки, развернул бы коней обратно в Новугород.

«Пошто серчаешь на меня, любый мой? — подумала Миланья. — Ведь жизнь тебе спасаю!»

Она хотела было разбудить его да позвать в опочивальню, но передумала — не нужно сейчас тревожить Мусуда, пусть спит, где тому вздумается! Пусть отойдет и от дороги долгой и от мыслей своих тяжелых. Пусть отдыхает и набирается сил. Придя к такой мысли, женщина неслышной поступью ушла обратно в опочивальню.

Спустя седьмицу после возвращения Миланью и Мусуда в Переславль-Залесский половодье вошло в полную силу: лед Плещеевом озере вскрылся — вода стала стремительно подниматься, подтапливая берега; реки и ручейки превратились в бурные пенящиеся потоки, а земля вспухла, пропитавшись талой водой. Дни стали заметно теплее, а солнце светило все жарче, растапливая остатки снегов в лесах и полях. Несмотря на сырость и грязь, которые были повсеместно, люд пребывал в радостных настроениях: наконец-то холодная и суровая пора осталась позади, а впереди их ожидает возрождение после зимнего сна матушки-земли!

Надежды Миланьи на то, что Мусуд — оказавшись дома, успокоится и тихо-мирно подождет времени, когда земля просохнет, а половодье сойдет на нет — к её огорчению не оправдались. Муж её места себе не находил и все считал дни, когда возможно будет отправиться в обратный путь. Сие тревожило Миланью, невольно она начинала переживать, что не сумеет уберечь мужа своего от опасности, что сумеет тот вернуться в Новугород прежде времени. Она даже подумывала о том, чтобы добавить Мусуду в питье зелье из особых трав и заставить того захворать — и тем самым удержать его от желания выехать в Новугород как можно скорее. Она почти решилась на отравление — до того снедал её страх за Мусуда.

— Чего ты все смотришь в сторону заката? — спросила она однажды мужа. — Думаешь, если смотреть туда, то и время быстрее пролетит?

Тот глянул на нее испытующе и до Миланьи вдруг дошло, что догадывается он о её намерении задержать его в Переславле-Залесском.

— Не нужно было мне брать тебя в Новугород, — заговорил он с сожалением.

— Это почему? — спросила жена, хотя и знала уже, каков будет ответ.

— Оставь я тебя в Переславле, то не пришлось бы мне отрываться от службы, чтоб вернуть тебя домой.

Боль тронула струны души Миланьи, когда услыхала она это!

— Оставь ты меня в здесь, то не носила бы я сейчас ребенка под сердцем! — горячо возразила она.

Мусуд только отмахнулся от нее и ушел из избы. Женщина побродила по дому, никак не находя себе места после слов мужа, затем все же решилась пойти следом за ним. Нашла она его в конюшне, где он возился с седельными ремнями, проверяя, не износились ли они, не повредились ли скрепы. Он ненадолго поднял взгляд на жену, затем снова занялся седлом.

— Если подозреваешь меня в чем-то, то молви прямо, — потребовала Миланья решительно.

— В чем мне тебя подозревать? — насмешливо отозвался тот, не отрываясь от дела.

— Тогда почему сторонишься меня? Как будто я и не жена тебе вовсе!

Супруг только покачал головою, сетуя на её докучливость.

— Хочешь знать, против ли я твоего возращения в Новугород? — продолжила Миланья, распаляясь из-за его безразличия. — Так вот — знай! — против. И ежели подозреваешь, что нарочно я упросила княжича отправить тебя со мной, то в корень зришь!

Мусуд опять вскинул на нее глаза и теперь в них не было насмешливости.

— Вот уж не ждал, что жена моя дурой окажется, — пробормотал он.

Миланья, негодующе поджав губы, сделала несколько шагов к нему:

— Ты за свою жизнь прошел много земель, ты служил многим господам! Князь Ярослав и сын его — господа очередные, только и всего! Сейчас ты служишь им, а после станешь служить кому-то другому…

— А если не захочу служить кому-то другому? — поднял грозно брови Мусуд.

— Да разве ведаешь ты, как судьба повернется? — невесело рассмеялась горянка. — Сегодня есть эти князья, завтра не будет их…

Сказав это, она увидела, как окаменело лицо супруга и запоздало спохватилась, что в чувствах наговорила лишнего. Не только оскорбила воинскую честь мужа, но и едва не созналась в том, что известно ей грядущее! Не должен Мусуд дознаться ни сейчас, ни потом о предвидении её! Если он поймет, что знала она о надвигающейся на Александра беде и нарочно обманула и княжича и мужа своего — то ни за что не простит её!

— Следи за своим языком, женщина, — предупреждающе произнес Мусуд.

Тогда Миланья поспешила подбежать к мужу и принялась обнимать его:

— Прости меня, неразумную! Чего не ляпнешь в расстройстве! Прости, любый мой! — она хватала его крепко за широкие плечи, прижималась к его груди, привставала на цыпочки и целовала его губы. — Не серчай на меня за глупые слова! Что возьмешь с бабы, а?..

Не сразу, но тот смягчился и все же обнял жену в ответ.

— Знаю я, всё знаю… Сама ведь говорила о сём! Говорила же — хорошо, что княжича ты полюбил как сына, — зашептала Миланья, уткнувшись ему в плечо и с жадностью вдыхая его мужской запах. — Говорила, говорила… А сама гневлюсь на то! Голова как в огне от мысли, что любишь ты Александра пуще нашего дитя…

Она почувствовала, как грудь Мусуда колыхнулась от тяжелого вздоха.

— Довольно голову бреднями забивать! — сказал он строго. — Не желаю больше слышать такие речи.

— Не желаешь, значит, и не услышишь более, — согласно закивала Миланья.

Она чуть отпрянула назад и заглянула ему в лицо.

— Прости, что заставила везти меня в Переславль! Взревновала я тебя, — выдохнула она ласково. — Но что же поделаешь уже? Ты здесь! Дождешься, когда распутица сойдет на нет и вернешься в Новугород. А я тебя здесь буду дожидаться…

Мусуд наклонился к ней и нежно коснулся губами её лба.

«Придется подмешать ему зелья, — подумала Миланья с тяжелым сердцем. — Иначе не удержу его…»

В следующее мгновение у нее перехватило дыхание, голова неистово закружилась и она, издав тихий возглас, покачнулась. Миланья упала бы, не подхвати её Мусуд. Она слышала голос мужа, зовущий её по имени, будто бы издалека, проваливаясь во тьму. В разуме её мелькнуло понимание — не помрачение это, часто случающееся с женщинами на сносях — а дар колдовской, заговоривший с ней вдруг. Тьма неумолимо поглотила всё вокруг и скоро Миланья перестала слышать и голос Мусуда. Тьма опутала её, затягивая в себя как болотный омут — но разум Миланьи не угасал, не впадал в беспамятство.

И тьма заговорила с ней нечеловеческим голосом:

— Хочешь обмануть судьбу, колдунья? Но видишь ли ты дальше своего носа?

Непроглядное темное марево, прежде окружавшее Миланью со всех сторон, рассеялось. Она увидела снова городские улицы, дома, стены — только вот всё это было объято огнем. Смрад и копоть поднимались к небу, застилая его полностью. Отовсюду звучали крики обреченных на смерть и их безудержные рыдания. И кровь, кровь … Всюду была кровь, а прямо на грязном снегу лежали растерзанные тела убитых.

Миланья повернулась вправо, затем влево, и везде видела только огонь и смерть. Потом она опустила взгляд вниз и с её губ сорвался крик ужаса и отчаяния — на руках она держала свою мертвую дочь. Она прижимала девочку к своей груди и кровь, вытекающая из огромной раны в животе ребенка, смачивала разорванное платье женщины. Миланья, не переставая надрывно кричать от горя, рухнула на колени.

Она уже не замечала огня, объявшего город, она видела только свою мертвую дочь, которую она не сумела спасти. Горячие слезы жгли её щеки и губы и ничего ей не хотелось так страстно, как умереть немедля, дабы прекратить муку, разрывающую её несчастное сердце. И смерть услышала её призыв. Миланья безучастно смотрела, как к ней, размашисто перепрыгивая через мертвецов, бежит воин — смуглый и остроскулый, с узкими и блестящими от опьянения кровью глазами — вот он взмахивает кривым мечом над её головой…