Хочешь выжить — убей! - Борис Бабкин

— В то, что ты Вальку с кем-то отодрал, никто и не верит. А вот кто ее на самом деле сделал... — Не договорив, пожал плечами.

— Мне эти разборы сейчас, — негромко проговорил Олег, — как собаке пятая нога.

— Так-то оно так, — не согласился Игорь, — но все-таки ты с Валькой...

— Хорош тебе! — не выдержал Олег. Бросив на него быстрый взгляд, Колобок счел за лучшее промолчать.

10

— Но я приехала из Москвы! — сердито говорила Зоя.

— Нам хоть из Парижа, — улыбнулся сидевший у двери в палату молодой мужчина. — Приказано никого не пускать.

— Я от ее матери, — вздохнула Зоя. — Вот. — Она вытащила из сумочки запечатанный конверт.

— Письмо можно, — кивнул мужчина, — передам.

— Куда мне обратиться? — убрав письмо в сумочку, тихо спросила она.

— Девушка, — уже раздраженно проговорил охранник, — давайте прекратим.

Во-первых, Розова чувствует себя очень плохо. Врачи запретили всякие разговоры с ней. Даже оперативникам не разрешили.

— Да, похоже, вы совсем недавно в милиции, — вздохнула Зоя.

— Это почему же ты так решила? — разозлился мужчина.

— Раз вы находитесь у палаты Розовой, значит, милиция охраняет ее. Вы сообщили мне о ее самочувствии. И даже о том, что из милиции с ней никто не говорил. — Мужчина поднялся и растерянно уставился на нее. — Представляете, что будет, — улыбнулась Зоя, — если я пойду в уголовный розыск и расскажу там все, что вы мне сказали.

— Это... — не зная, что и как говорить, он быстро посмотрел по сторонам. — Устал я, — признался он. — Сидишь здесь, как мумия. А эти больные, какие ходят, с расспросами да сочувствием лезут. — Вздохнув, махнул рукой. — Ладно. Ты вроде ничего, иди, только недолго, пока врачей нет. А то...

— Я очень быстро, — благодарно улыбнулась она и, подхватив набитую продуктами сумку, вошла в палату. Закрыв дверь, посмотрела на лежавшую на кровати женщину с забинтованным лицом. — Танька, — сказала Зоя, — кто же тебя так? — Подойдя, аккуратно приподняла простыню. Увидев перебинтованный живот и правую руку, горестно вздохнула.

— Зоя, — услышала она слабый голос.

— Танька, — радостно проговорила Зоя, — узнала. А я уже перепугалась.

— Как мама? — простонала Розова.

— Сейчас ничего, — немного помолчав, ответила Зоя, — а сначала... — Не договорив, махнула рукой. Затем начала вытаскивать из сумки продукты. — Вот это, — приподняв, показала двухлитровую банку огурцов, — Мария Андреевна дала, твои любимые, малосольные...

— Зойка, — всхлипнула Татьяна, — ты знаешь, что со мной сделали?

— Таня. — Зоя наклонилась над ней. — Все будет хорошо. Ты же сильная.

Все...

— Значит, не знаешь, — приглушенно всхлипнула Розова. И неожиданно тонко, пронзительно закричала.

— Танька, — испуганно, не зная, что делать, склонилась над ней Зоя.

Дверь распахнулась, и в палату вбежал милиционер. В его руке был пистолет.

— Руки! — воскликнул он.

— Да ты что! — не поворачиваясь, закричала Зоя. — Плохо ей! Зови кого-нибудь! Быстрее!

Сунув пистолет за пояс, милиционер бросился назад.

— Мне ногу отрежут, — сквозь тонкий плач расслышала Зоя.

— Да ты что?! — Наклонившись так, чтобы та видела, Зоя энергично затрясла головой. — Я разговаривала с врачом. Ничего подобного. Все будет хорошо.

— Правда? — прошептала Розова.

— Я когда-нибудь тебе врала? — сердито спросила Зоя. В открытую дверь быстро вошел пожилой мужчина в пенсне. Он хотел что-то сказать, но, услышав слова Зои о разговоре с врачом, кивнул, остановился и, протянув руку, задержал охранника.

— Все у тебя будет хорошо, — говорила Зоя. — А сейчас, — оглянувшись, она увидела врача и охранника, — мне пора. До свидания. — Она виновато улыбнулась и пошла из палаты.

— Подождите, — услышала она голос за спиной. Зоя повернулась и увидела вышедшего за ней врача.

— Извините, — не поднимая головы, виновато проговорила она. — Я...

— Спасибо, — негромко сказал тот.

Она удивленно подняла голову и растерянно посмотрела на него.

— У вашей подруги, — мягко взяв за локоть, он повел ее по коридору, — были надрезаны вены коленного сгиба. В кровь попала грязь, произошло заражение, Татьяна решила, что ногу ей ампутируют. Отказывается от лечения. Я хороший врач, но бывают случаи, когда очень нужна помощь больного. Надеюсь, ваши слова убедили ее и она поверит в свое выздоровление, а следовательно, и мне. Только извините, — улыбнулся он, — о разговоре с вами я как-то запамятовал.

— Я виновата, — снова смутилась Зоя, — но что мне оставалось делать?

— Вы поступили правильно, — сказал врач и обратился к охраннику:

— Эту девушку к больной пускать разрешено. Запишите, пожалуйста, это и для других дежурных.

— Ваше имя? — обратился к Зое тот. — Фамилия, отчество?

— Зоя Николаевна Барсукова. — Зоя протянула ему паспорт.

— Здорово, — войдя в палату, буркнул Горбун.

— Наконец-то, — сказал Иннокентий. — Тебе Катька передала, что я зову тебя?

— Катька? — удивленно спросил Горбун. — Да что-то говорила.

— Так какого черта не приходил?! — заорал Иннокентий.

— Вот что, Кешенька, — подойдя к кровати, сказал Горбун, — визжать на меня не надо, понял?

— Ладно. Я слышал твой разговор с Катькой. Что ты согласился работать на нее. — Не договорив, Иннокентий закашлялся.

— И что из этого? — пожал плечами Горбун. — Твоя сестра — довольно крутая бабеха. Муж у нее сам знаешь кто. Кстати, Арсен и послал меня помогать ей. Ну а если у нее здесь свои дела, то почему бы не помочь?

— Я заплачу тебе сколько захочешь, — торопливо проговорил Клин. — Надо убрать всех, кто был со мной.

«Желания братца и сестренки совпадают», — мысленно отметил Горбун, а вслух спросил:

— Чего ты боишься?

— Это не твое дело, — раздраженно бросил Иннокентий. — Если сделаешь то, о чем прошу, будешь иметь много денег. Ведь ты ни на кого конкретно не работаешь, у Арсена сейчас только потому, что...

— Давить на меня не надо, — покачал головой Горбун, — я этого терпеть не могу.

— Нужно убрать тех, — торопливо продолжил Клин, ухватившись руками за специальное кольцо и чуть приподнявшись, — кто был со мной. Потому что... — Не договорив, замычал от боли и рухнул на спину. Его лицо покрылось каплями пота.

«Угадал я, — подумал Горбун. — Кешка хапнул большие деньги. Или еще что-то. Так что нужно соглашаться. Хотя сначала следует разузнать все. Но тогда и его можно под сплав пустить». Он взглянул на скрипевшего зубами от боли Иннокентия.

— Позови медсестру, — промычал тот, — пусть обезболивающий укол сделает.

— Так это и я могу, — оскалился Горбун. Вытащив из широкого пояса одноразовый шприц и ампулу морфия, взглянул на Иннокентия.

— Быстрее, — простонал тот.

— Тебе-то, — подходя, как бы невзначай поинтересовался Горбун, — что колют?

— Анальгин, — выдохнул Иннокентий, — очень редко промедол. Или еще что-то. Помогает только на полчаса. Потом снова больно. Коли быстрее.

— Зачем ты Розову сделал? — протирая смоченной в спирте ваткой бицепс Иннокентия, безразлично спросил Горбун.

— Из-за Катьки. Да делай же ты.

— Лучше сестричку позову. — Убрав шприц и ампулу в широкий пояс, Горбун шагнул к двери.

— Сволочь, — промычал Иннокентий.

— Может, скажешь, — повернулся к нему Горбун, — что ты взял у Таракана?

— Ты уже знаешь, — простонал Иннокентий. Сглотнув слюну, хрипло проговорил:

— Если Арсен узнает, он убьет меня. Из-за Таньки.

— Что ты взял у Таракана? — вернувшись к кровати, повторил свой вопрос Горбун.

— Зеленые, — немного помолчав, ответил Иннокентий. — Десять тысяч.

— Всего-то? — недоверчиво хмыкнул Горбун.

— У меня еще есть, — торопливо проговорил Иннокентий. — Я дам тебе двадцать. Только убери тех, кто со мной был. Вот. — Он вытащил из-под матраца сложенный вчетверо листок. — Здесь все.

— Понятно. — Горбун развернул листок. — Даже адреса поставил, — усмехнулся он.

— Сделай укол, — снова попросил Иннокентий, — или сестру вызови.

— Катьку вызвать не могу, — ухмыльнулся Горбун, — не знаю, где она.

— Ты чего кровь пьешь? — зло спросил Иннокентий.

— А ты не мычишь, — отметил Горбун.

— Ты сделаешь этих? Которые...

— Если не отстегнешь мне десять кусков, — улыбнулся Горбун, — я сообщу Арсену. Твои приятели, которых ты приговорил, подтвердят.

— Гнида! — взвыл Иннокентий.

— Даю тебе пару дней, — необидчиво сказал Горбун. — Надумаешь — будешь жить. Ну а если нет... — И засмеявшись, быстро вышел.

— Сестра! — визгливо прокричал Иннокентий. — Больно!

— Этот говорит, — проходя мимо поста дежурной медсестры, сказал Горбун, — что ему пора какой-то укол делать.

— Зачем тебе это? — вытирая потное лицо, спросил Руслан.

— Мне нужно узнать, — спокойно ответила Екатерина, — как она себя чувствует. И ничего больше.