Паломничество в Палестину - Ювачев Иван Павлович "Миролюбов"

Перед стеною обширного двора Омаровой мечети произошла задержка. Посылали извещение о паломниках магометанским властям. Тут я заметил горбатенького болгарина-монаха, который присоединился к нам в качества проводника и истолкователя святых мест. Я уже имел случай послушать его беседы. Он изъясняется довольно свободно по-русски и приобрёл большую сноровку в обращении с нашими паломниками. Прежде чем начать объяснение, он немало потратил слов на призывание к тишине, пересыпая свою речь всевозможными прибаутками и остротами. Ему, как видно, надоело ждать перед воротами, и он, энергично поговорив с кавасом и с турецкими солдатами, смело двинулся вперёд, а за ним вошла во двор вся толпа. Это, сколько я мог заметить в своём путешествии по городам Сирии и Палестины, чисто восточный приём с разными задержками и препятствиями.

Мечетью Омара я уже любовался издали. Собственно в ней красива верхняя часть и особенно — купол. Это не византийские полушария или наши старинные луковки на вытянутых шейках. В грандиозном куполе мечети поражаешься сколько гармонией, столько же красотою и благородством линий.

При входе в мечеть нам подали мягкие туфли и чехлы для сапог — бабуши. Кто оставлял свои сапоги у дверей, а кто их брал с собою под мышку. Пользуясь суматохой, некоторые женщины вовсе не надевали бабушей и проходили свободно среди других паломников, скрывая длинным платьем свою обувь. У дверей — толпа магометан. Они бесцеремонно хватают каждого и отбирают билеты на пропуск. Вторые и третие ряды турок грубо требуют бакшиш, особенно от паломниц. Не подозревая, что это незаконное насилие, некоторый дают им деньги. Я поспешил за болгарином, чтобы послушать его объяснений. Многие, в особенности простые женщины разбрелись по мечети и продолжали отдавать дань туркам. И как грубо они эксплуатируют религиозное чувство наших паломников! Забежит перед толпою женщин молодой турок и, указывая на первую попавшую колонну, скажет им:

— Христос, Христос!

Бабы целуют камень и дают турку парички. Далее он покажет ближайшую стенку и скажет им с нескрываемой ехидной улыбкой:

— Мария, Мария!

И опять летят ему в руку парички. И это в магометанской мечети, построенной спустя шесть-семь веков после евангельских событий.

Внутренняя отделка мечети чрезвычайно богата и красива при эффектном освещении через цветные стёкла гигантских окон. Конечно, самою дорогою, святынею в ней была священная скала, на которой стоял жертвенник при Соломоновом храме. Потому и мечеть эта великая святыня в глазах мусульман, обыкновенно зовётся в Иерусалиме Куббет-эс-Сахра, т. — е. «Купол скалы».

Наш толкователь, горбатенький монах, остановился около священной скалы, выждал, когда столпившийся около него народ успокоился, и начал повествовать о святом месте горы Мориа, на которой мы находились. Его объяснение не шло дальше русских брошюрок для народа о святых местах, но спасибо ему и за это. Приятно вспомнить, хоть вкратце, повествование о каком либо событии на самом месте его происшествия. Только неприятно резало ухо его сказание, без всяких оговорок, что на сём камне Авраам возложил Исаака для жертвоприношения. тогда как утром в Авраамиевском монастыре (близь храма Воскресения) тем же паломникам он указывал другое место, обозначенное на камне чёрным крестом, где также Авраам приносил в жертву своего сына.

Побывавшие раньше в Иерусалиме чрезвычайно любят поучать в первый раз прибывших в Святую Землю и авторитетно рассказывают им о местах поклонения. В стороне от болгарина-монаха собралась небольшая группа паломников послушать добровольного рассказчика. Он смело говорил им, что вот в этих самых стенах, построенных Соломоном, и есть «Святое Святых», куда удостоилась войти Матерь Божия. Очевидно, самое название «Святая Святых» он применял, как и большинство паломников, не к месту, где стоял Ковчег Завета, а к самой Божией Матери.

— Послушайте, — не выдержал мой спутник, — от древнего храма Соломонова не осталось камня на камне здесь сверх площади. Соломонов храм, как известно из Библии, был сожжён при царе Навуходоносоре. Тогда же исчез неизвестно куда Ковчег Завета. Потом, после вавилонского плена, евреи снова построили храм, в котором впоследствии являлись Христос и Божия Матерь. Но и этот второй храм был разрушен и сожжён римским императором Титом. А эти красивые стены, которые вы сейчас видите, построены магометанскими царями: Омаром, Саладином, Солиманом…

Но тут ему не дали договорить. Невежественный рассказчик, а за ним и его слушатели, яростно закидали его оскорбительными словами, — как он смел приписывать устроение «Святого Святых» каким-то мусульманским царям!

Сконфуженный мой спутник поспешил отойти, чтобы ещё больше не возбуждать тёмной толпы. Чтобы поверить, очевидно ей нужен или официальный проводник-истолкователь, облечённый внешними атрибутами, или свой брат, полуграмотный рассказчик, невежественный, но безотчётно верующий.

Кто бы ни строил стены мечети, но само место чрезвычайно свято по своим воспоминаниям. Никто в этом не сомневается, что здесь прошла вся священная история от Давида до Иисуса Христа на протяжении слишком одиннадцати веков, т. е. во все время владения евреев Иерусалимом. Сюда был принесён Божественный Младенец Иисус Христос Своею Пресвятою Матерью, «чтобы представить Его пред Господа» и чтобы принести, установленную жертву по закону. Здесь была боговдохновенная встреча праведным Симеоном Богоприимцем и Анною пророчицею Спасителя народов, света мира и славы Израиля. Впрочем, иные говорят, что встреча Симеона с Младенцем Иисусом произошла в другом месте, где теперь мечеть Эль-Акса.

Предание указывает, что праведный Симеон Богоприимец жил тоже на горе Мориа, где в настоящее время находится подземная мечеть. Теперь тут за деньги турки показывают христианам «Колыбель Христа». Когда мы выходили из подземелья, один дервиш (мусульманский монах), показывая на нишу, кричал паломникам по-русски, с неправильным ударением на букву а:

— Обрезание! Обрезание!..

И в его руку сыпались парички.

Кстати о подземелье. Чтобы выровнять вершину горы Мориа, на которой предназначался двор для храма, Соломон покрыл это место гигантскими сооружениями, состоящими из множества сводов. А уж поверх их была выровнена на пространстве около двенадцати десятин красивая площадь, известная в настоящее время под названием Харам-эш-Шериф, т. — е. «благородное святилище». Подземные своды хорошо сохранились до сих пор и образуют огромное, решительно ничем не занятое помещение. Во времена крестоносце здесь содержались их лошади.

Смотря на эти колоссальные каменные сооружения, простоявшие около трёх тысяч лет и выдержавшие, вероятно, не одно землетрясение, невольно вспоминаешь предсказания пророков об «остатке Израиля» (Ис. X, 20— 22). В нынешнее время, — говорит апостол Павел, — по избранию благодати, сохранился остаток. И к этому остатку, к этому корню дерева прививались другие народы, другие религии. И христианство, и магометанство со всеми их многочисленными разветвлениями выросли на еврействе. Так и на сводах Соломоновых, по разрушении еврейского храма Иеговы, стояли и языческие храмы (Юпитера Капитолийского при императоре Адриане), и магометанские (при Омаре и его преемниках), и христианские (во времена крестоносцев). От христианских храмов на площади Харам-эш-Шериф осталось, полагают, Юстиниановская базилика, также превращённая магометанами в мечеть. Она известна здесь под названием Эль-Акса («удалённая»). Когда мы пришли в неё, проводник-болгарин подвёл нас к двум рядом стоящим колоннам и рассказал, что они служили для испытания греховности людей. Грешный человек не мог пролезть между ними. Но с тех пор, как один неудачник застрял между колоннами, приказано было загородить проход металлическими прутьями.

В этой мечети ещё показывают след ступни Христовой, отпечатавшейся на камне во время вознесения Его на небо на горе Елеонской.

Хотя мы сделали беглый обзор всего, что помещалось на площади Харам-эш-Шериф и под нею, но и он нас очень утомил. A большинство женщин давно уже уселось в кружок и мирно разговаривали между собою в ожидании окончания осмотра.