Пари на Тихоню - Тина Дорофеева

Дима

– Девчонки, да хорош, – пытаюсь отлепить от себя назойливые клешни Косенок, но она как краб, реально, – мне домой уже пора.

Чудом удается выпутаться из рук девиц и заметить, как в дверь юркнула девчонка с рыжими косичками.

Блин! И вот, казалось бы, ну увидела, как меня лапают другие, ну и фиг бы с ним. Но че-то ни черта не фиг…

Ускоряюсь, чтобы успеть её догнать, но, как только оказываюсь на улице, растерянно кручу башкой. Но Тихони как будто и след простыл.

– Да куда ты делась, блин? – осматриваю всю прилегающую к школе территорию, но нет Рыжей.

Рядом с ревом тормозит Костян на байке.

– Потерял кого? – ставит своего зверя на подножку.

А я в который раз с завистью осматриваю хромированные бока моцика.

– Никого не потерял, – бухчу под нос и на всякий случай ещё раз ищу глазами Рыжую.

Костян хлопает по бензобаку байка и усмехается.

– Ну ты посмотри, какой красавец. Разве такой зверь не стоит того, чтоб окучить какую-то там Тихоню? М? Авер?

Скотина! Знает, на что надавить же.

– Подбрось лучше до дома, – не жду его ответа, усаживаюсь назад и цепляюсь за ручки.

– Да не вопрос. Ещё раз подразню тебя.

Набираем скорость, а у меня перед глазами картина, как я на таком же байке несусь за рулем. Полет. Свобода. И ни черта тебя не колышет.

Ни учеба, ни поступление, ни бой, с которого меня выперли.

– Конечная, – ржет друг, чуть ли не спихивая меня с сиденья, – замечтался, смотрю.

Ржет, скотина.

– Спасибо за доставку, шоколадку не предлагаю, у самого одна, – нагло достаю из кармана ту самую шоколадку и без зазрения совести запихиваю её в рот.

Друг покрывается красными пятнами, а мне остается только не подавиться сладостью при виде его злой рожи.

Костян у нас огроменная сладкоежка. Я не видел никогда, чтоб так любили сладости.

– Гад ты, – щелочки, в которые превращаются его глаза, опасно сверкают.

– Ну не дуйся, – похлопываю его по щеке, – я тебе в следующий раз куплю.

Разворачиваюсь и сваливаю, пока Костян не очухался и не заломал меня прям на улице.

– Я тебе это припомню, говнюк! – орет мне в спину, а я в ответ начинаю громко ржать.

Показываю ему фак, прежде чем скрыться за воротами.

Так, тачки родителей уже во дворе. Блин, не побуду в одиночестве. Ну да ладно… переживу.

– О, Димуль, привет, – сталкиваюсь с мамой в коридоре, – уже освободился?

Ловлю маму в объятия и чмокаю.

– Ма, ты, как всегда, на высоте.

Мама тут же краснеет и шутливо бьет в плечо.

– Разувайся, проходи, отец за столом уже.

Скидываю кроссы и иду за мамой.

– Вот, милый, учись у сына делать комплименты.

Папа переводит с мамы на меня вопросительный взгляд, а я выпячиваю грудь.

– Любимая, ты же знаешь, что ты у меня самая лучшая. Всегда, а не когда что-то надо. Да, Димон?

Прищуривается.

Блин, вот как он меня так читает? Делаю вид, что оскорблен.

– Садись ужинать, – мама кивает на стул напротив отца.

– А я не голодный, – дергаю плечом и получаю в ответ удивленный взгляд.

– Кто это тебя уже накормил?

Дую щеки.

– Да в столовке плотно с пацанами пообедали. До сих пор не провалилось.

Поднимаю худи и ударяю по прессу. Мама фыркает, отец качает головой.

– Когда ты станешь серьёзнее, Димон?

Развожу руками.

– А зачем? Мне ж не сорок, а всего восемнадцать.

Отец угукает.

– Так что надобно тебе, сынок? – вопросительно выгибает бровь.

Хмурюсь.

– Чего это сразу надо? Я от чистого сердца. Ма, не слушай его. Ты реально богична.

Мама посмеивается.

– Блин, а что, курочка у нас, да? – заглядываю в тарелку отца.

Он довольно скалится и отламывает кусочек. А у меня от этой картины во рту тут же накапливается слюна.

– А ладно, поем, пожалуй. Я ж растущий организм, спортсмен, – падаю на стул, пододвигаю блюдо к себе и примеряюсь к голени.

Мама хлопает меня по руке.

– Приборы возьми, что ты как дикарь.

Закатываю глаза и с громким цыканьем плетусь на кухню. Возвращаюсь с тарелкой и вилкой.

– Нормас?

Предпринимаю вторую попытку:

– Па, что насчет тачки? Ты подумал? – впиваюсь зубами в сочное мясо и не сдерживаю стон: – Блин, вкуснотища.