Полотно темных душ - Элейн Бергстром

Я залезла в ящик, где были сложены мои скудные пожитки, нашла серебряный нож, так часто выручавший меня. Сжав зубы, я прижала лезвие к шраму, оставленному волчьими клыками.

Страшная боль пронзила все тело – боль не только от ожога, оставленного клинком, но и от бесспорного осознания того, во что я превратилась.

Ликантроп. Оборотень.

Я так надеялась на иное. И все же правда была лучше незнания.

Днем я отправилась в трактир. Я вспомнила, как Андор отдернул руку от серебряного ножа моего мужа, какой медальон с серебряным волком он носил на шее.

В трактире было пусто. Андор сидел с Диркой за столом у двери. Я подошла к нему, положила нож на стол, показала ожог, оставленный серебром.

– Отведи ее к Ивару, – сказал он жене.

Я забрала нож и последовала за Диркой на кухню, затем в ту часть дома, где жили хозяева. Из небольшой прихожей глубоко вниз уходила винтовая лестница. Держась за стену, я стала спускаться, изо всех сил стараясь не отставать от женщины.

В конце лестницы оказался узкий проход и несколько темных ходов, сразу напомнивших мне пещеры, в которых я побывала всего несколько недель назад. Главный ход вел в длинную комнату, стены которой были облицованы камнем, – там пахло старой бумагой и сушеными травами. Вся комната была завалена книгами в кожаных переплетах и грудами старинных свитков. Горели две лампы – одна у двери, а вторая – у дальней стены. Внутри сидел Ивар за деревянным столом, – длинные белые волосы закрывали его лицо. Когда мы подошли ближе, я увидела, что он делает заметки на полях книги. Хотя он должен был услышать наши шаги, он не отрывался от книги, пока не закончил свое занятие.

Хотя я знала его, я чувствовала себя растерянной, не знала, что и говорить, с чего начать. Но в его серых глазах было такое участие, а улыбка казалась такой искренней, что я улыбнулась в ответ, подошла к столу и села рядом. Дирка оставила нас, и я поведала ему обо всем.

– Это опасно для моего ребенка? – спросила я, окончив свое повествование.

Он молча открыл книгу, пробежал глазами несколько строк. Одна его рука покоилась на медной монете, лежавшей на столе перед ним, вторую руку он опустил на мой растущий живот и прикрыл глаза. Через несколько мгновений он словно очнулся и покачал головой.

– У твоего сына сильная воля. Похоже, с ним все в порядке, – наконец промолвил Ивар.

– Сын, – выдохнула я. – Я причиняю ему вред, когда меняюсь?

– Что вредно для тебя, вредно и для него. Этого достаточно.

– Ты можешь изменить то, что случилось со мной?

– Нет. Но есть другие способы помочь тебе. Пойдем.

Открыв длинный ящик, лежавший у стены, он достал и развернул шерстяной ковер, покрытый рунами. Мы сели на него лицом к лицу, между нами оказалась горящая лампада, наполнявшая комнату запахом молодой весенней травы. Рядом с лампадой он положил глиняную тарелку, выложил на нее маленький серебряный слиток.

Ритуал начался.

Я приготовилась переносить боль и ужасные видения, которые всегда вызывал наш деревенский колдун у тех несчастных, кому приходилось обращаться к нему за помощью. Но руки Ивара бледными тенями двигались в поднимающемся зеленоватом дыму, и я чувствовала, как легче становится на душе, как спадает тяжесть последних недель. Когда обряд подходил к концу, Ивар поднес ладони к серебряному слитку и между ними возникла дуга голубого пламени. Свет становился все ярче, холодным голубым сиянием озаряя комнату. При последнем заклинании Ивар направил на слиток обе руки. Пламя вырвалось из его пальцев. Серебро расплавилось, потекло и приняло форму волчьей головы.

Когда металл остыл, он повесил его на цепочку и застегнул ее у меня на шее.

– Я не изменил твою жизнь – это мне не под силу, но я дал тебе выбор, – произнес он. – Пока ты носишь этот амулет, ты можешь сопротивляться превращению в зверя.

Я не спросила, что случится, если я сниму кулон. Я не собиралась этого делать.

– Андор принес мне деньги. Я могу заплатить тебе, сколько нужно, – сказала я, уверенная, что заклинания обойдутся недешево.

– Это мое заклинание держит ворота Стражей закрытыми от чужаков, детка. Ты думаешь, я не чувствую вины за то, что теперь никто из земель мрака не может войти в эти стены и спасти призванных. Темные души на Полотне не были нужны жадному ремесленнику и его жене, потому вы смогли пройти в ворота и похитить Полотно. После того дня я поменял заклинание, но все же не могу вернуть тебя домой. Потому я должен сделать для тебя все, что в моих силах. Это я в долгу перед тобой. А теперь положи на ковер свой нож.

После заклинания, оказавшегося гораздо короче первого, он вернул мне кинжал. Взяв нож, я почувствовала тепло заклинания.

Я взглянула на нож, зажатый в ладони, – такой тяжелый и красивый, потом на бледное, ласковое лицо Ивара.

– Позволь мне, – прошептала я и поцеловала его руки.

Увидев меня, Маэв сразу же почувствовала произошедшую со мной перемену. Я поняла это по тому, как она взглянула на меня, когда я вернулась, по лукавой улыбке на ее губах, когда она встретилась со мной взглядом. Переодевшись в темный охотничий костюм, она еще раз внимательно посмотрела на меня и ушла.

Мне было все равно. Я в первый раз крепко проспала всю ночь безо всяких кошмарных видений. Ивар освободил меня.

Маэв не вернулась к утру. Ее отсутствие было привычным и не встревожило меня, когда я принялась за работу – открыла ставни свежему утреннему воздуху, положила сухие поленья в печь на вчерашние угли. Потом вскипятила чайник, подогрела бисквиты, намазала их джемом. Я понесла завтрак в спальню, и тут дверь распахнулась. На пороге появился Виктор – один из мужчин, с которыми Маэв иногда встречалась в трактире, – сейчас его лицо было багровым от ярости.

– Где она?! – взревел он. – Она должна была встретиться со мной вечером и не пришла.

Он посмотрел на ее зеркало, на флаконы со снадобьями и духами, на золотое кольцо, оставленное Маэв на столике. Тут весь его гнев пропал, на глаза навернулись слезы, которые так странно было видеть на этом жестком лице.

– Отдай ей это. Скажи, что если не я, то никто! – Он сунул мне в и без того занятые руки коробочку и удалился столь же стремительно, как и ворвался. Чашка накренилась, горячая жидкость плеснулась мне на руку, я разжала пальцы, и чашка со звоном разлетелась по полу. Коробочка тоже упала, раскрылась при ударе. Золотое кольцо покатилось по полу и исчезло за шкафом Маэв. Сначала я достала кольцо, очень удивившись тому, что подарок Виктора оказался мужским кольцом с выгравированным именем другой женщины. Вытерев с пола чай и подметя осколки, я положила кольцо и коробочку в карман. Когда Маэв вернулась, я положила ей на ладонь футляр, потом пошла за чаем для нее, принесла чашку и поставила перед ней, не говоря ни слова.