Серийный убийца - 2 (ЛП) - Джаден Вилкес

Я потер ее гладкую круглую попку и медленно, неровно выдохнул. Мой член болел, я хотел наброситься на нее, укусить и выпороть, но не мог.

Это была та единственная женщина, которую мне не хотелось увековечивать. Я не хотел, чтобы ее тело онемело, не хотел смотреть, как из нее утекает жизнь, как ее тело напрягается, не хотел, чтобы свет в ее глазах погас.

Я хотел врезаться в ее живое тело, поддерживать ее непостоянную и изменчивую форму, врываться в нее, отстраняться и снова повторять свои движения, удовлетворять свою бесконечную нужду быть внутри нее, вокруг нее, рядом с ней.

Любовь. Я верил, что это была именно она.

Я был влюблен.

Черт.

Я расстегнул свои штаны, от этого звука она почти незаметно вздрогнула и всхлипнула, не то от страха, не то из-за волнения, для меня это не имело значения. Я зашел уже слишком далеко, чтобы переживать о таком.

Вышагнув из брюк, я встал позади нее, мой член пульсировал, а сердце выскакивало из груди, от чего в ушах стоял шум.

В комнате царила тишина, но от этого лишь острее ощущался бешеный бег моей крови по венам.

Я встал на колени позади нее на кровати, в ответ Зверушка изящно изогнула свое тело. Коленом я сильнее развел ее бедра.

Ее дыхание было тяжелым и поверхностным. На ее коже поблескивали бисеринки пота, а волосы выглядели почти что влажными.

Она всхлипнула, этот резкий звук в тихой комнате эхом отразился от стен, и я вдруг осознал, насколько гнетущая тишина окружала нас.

- Ты развратная сучка, - сказал я, нарушая молчание, - ты хочешь этого, не так ли?

Она кивнула и снова негромко всхлипнула, от удара моей ладонью по ее заднице.

Я наклонился вперед , обернул ремень вокруг ее шеи, протянул его через пряжку и плотно затянул, поднимая ее голову от простыней.

- Скажи мне, что ты хочешь этого, - приказал я и дернул за ремень.

- Я хочу, - сказала она тихим тонким голосом, переполненным волнением.

- Я не верю тебе, - сказал я и снова потянул. Она ахнула, но этот звук был коротким из-за сдавливающего ремня.

- Я хочу этого, - сказала она, и в этот раз ее голос был громче, решительнее. - Я хочу тебя, хочу, чтобы ты трахнул меня, Джуд, трахни меня сейчас.

- Ты чертова шлюха, - сказал я ей, одной рукой удерживая ремень, а вторую опуская к своему члену. Я взглянул вниз на ее красивые изгибы, она подалась назад, натягивая ремень так, что ее дыхание стало еще более рваным, и изогнула спину. - Ты прекрасная, совершенная, гребаная шлюха.

В ответ она издала протяжный стон и кивнула. Всем телом она прижалась ко мне, еще шире вытягивая свои ноги в стороны, раскрывая для меня свою идеальную киску.

Я мог почувствовать ее запах, сладкий и землистый. Вдыхая его, я расположился напротив ее узкой тесной щели. Это был самый интенсивный и насыщенный момент моей жизни. Все те девушки, которых я убил, и те, что остались живы после одноразового секса... все, с кем я когда-то был, казались сейчас бессмысленными.

Зверушка была единственной девочкой, которую я хотел трахать и любить, о ком хотел заботиться и чью жизнь сохранить.

Я дрожал; ремень покачивался от смеси моего страха и волнения. Меня ужасала мысль о том, что я могу потеряться в ней, забыться и очнуться в ее крови.

Неистовство моей потребности пугало даже меня самого. Но я не остановился, я не смог бы остановиться, даже если бы захотел.

И да, вы верно предполагаете, что я никогда и не хотел останавливаться.

Скользнув головкой члена между ее горячими, опухшими складочками влагалища, я почувствовал, как от этого по ее телу пробежала дрожь. Я медленно толкнулся в глубины ее красивой киски.

Я вонзался в нее, погружался, проталкивая свой конец немного глубже. Мне так сильно хотелось слиться со Зверушкой. Я хотел наполнить ее до предела, почувствовать, как она извивается подо мною.

Обычно, я получаю удовольствие от ощущения того, как жизнь утекает из женщин, от наблюдения за тем, как их тела становятся неподвижными.

Со Зверушкой же, я хотел наблюдать за ее движениями, за тем как она кончит, выкрикивая мое имя. Черт. Я хотел от нее большего, я хотел всего. Всего, что у нее было.

- Красивая девочка, - сказал я, врезаясь в нее. Ее голова дернулась от резкого толчка, она сжала свои руки и еще сильнее натянула ремень. Я стал сумасшедшим, окончательно потерявшись в этом бешеном трахе, потому не заметил, как она в одно мгновение потеряла сознание.

Не заметил, как ее тело стало вялым; я был близок к кульминации, так что не мог остановиться, даже если бы и осознал всю ситуацию. Кажется, что это некая повторяющаяся тема в моей жизни, я не смог бы остановиться, даже если бы захотел.

Ее руки ослабли и упали по бокам, а тело сотрясалось от моих толчков, пока я не погрузился в нее в последний раз.

Мне казалось, что меня поднимает до небес, моя хватка на ремне усилилась настолько, что костяшки пальцев побелели. Он был для меня словно спасательный круг, пуповина, удерживающая от полного безумия.

Я застонал и наполнил ее влагалище своей горячей спермой. Это было столь животным и плотским ощущением. Два несовершенных тела сливаются воедино в этом гребаном мире.

Она искала безопасность, а я стремился найти в ней свою нормальность.

Это было весьма непростой задачей, но я был уверен, что моя Зверушка сможет с ней справиться.

Я рухнул на нее, разматывая кожаный ремень со своей руки и выскальзывая из ее влажной киски.

Именно тогда я и понял, что она больше не со мной.

Она была без сознания. Ремень оставил глубокий красный отпечаток вокруг ее шеи, ее столь прекрасной шеи. Ее голова наклонилась в сторону, а тело безвольно перевернулось, когда я толкнул ее из-под себя.

Часть меня надеялась, что она мертва, что таким образом ей удастся избежать этой безумной гребаной участи под воздействием моей неописуемой одержимости.

Но конечно, большая часть меня надеялась, что она пережила этот приступ моего наваждения.

- Зверушка, - прошептал я, толкая ее в плечо. Она была повернута ко мне спиной. - Красавица, очнись.

Она застонала и повернулась на мой голос, улыбаясь. Я тоже улыбнулся. Это было совсем как в старом Голливудском романе. Ну, за исключением ремня. И убийства. И похищения. Черт возьми.

- Ты в порядке? - спросил я и удивился самому себе, потому у меня было странное искреннее желание узнать, в порядке ли она. Мне правда было не все равно, я переживал о ее самочувствии.

- Что случилось? - спросила она, потягиваясь. Зверушка пододвинулась ближе и расположилась между моими руками. Я бережно обнял ее.

- Прости меня, - прошептал я ей на ухо и еще раз удивился своей искренности. Подлинности. От силы нахлынувших ощущений мои глаза почти что увлажнились.

Почти что.

- Почему ты извиняешься? - спросила она и взглянула на меня из-под густых пышных ресниц.

- Я почти, что травмировал тебя, - ответил я и поцеловал ее в лоб. Мой член снова был готов, прижимаясь к ее бедру.

- Да ты шутишь? - сказала она и отодвинулась, на ее лице застыло выражение удивления. - Это было безумием. Эпопеей. Это был мой самый сумасшедший чертов оргазм. Я потеряла сознание от того, настолько это было диким.

Мое сердце, как и член, были едины в переполнявшем желании, так что все, что я мог сделать, так это пригвоздить ее к кровати, стянуть одежду с ее тела и трахнуть еще раз.

После этого мы голышом сплелись друг с другом под простынями. Она замурлыкала и пошевелилась, наслаждаясь прикосновениями мягкой ткани к ее коже.

Ее рука скользнула вверх и вниз по моему предплечью, и, достигнув кисти, пробежалась по всем моим пальцам, пока она неотрывно смотрела на меня.

- Я до сих пор безумна, все это безумие, - сказала она, - я все еще не могу поверить, что ты тот, кто спас меня. И ты тот, кто... ты знаешь, с теми женщинами. Мне следовало бы сбежать за тридевять земель, но я все еще здесь.

- Фашист каждой женщине мил, - сказал я и взглянул в ее глаза, в поисках хоть какого-то признака обмана. Но я ничего такого не увидел, кроме неожиданного огня жажды. Она знала, что я убийца, что я убил для нее... и ей это нравилось.

- Что это значит? - спросила она, накручивая длинную прядь своих густых волнистых волос вокруг пальца. Я потерял ход своих мыслей, наблюдая за ней, представляя, как ее пальцы обхватывают мой член, как я посасываю ее большой палец, как ее ногти вонзаются в мою плоть, когда я толкаюсь и проникаю внутрь нее.

- Сильвия Плат, ее стихотворение "Папуля", - ответил я и не увидел на ее лице ни намека на понимание. Ей, несомненно, требовалось подтянуть обучение на несколько уровней. - Ты должна прочесть его, уверен, оно тебе понравится.

- Оно бы объяснило... это? - спросила она и уткнулась носом мне в грудь. Ее волосы щекотали, и в этот момент я еще сильнее в нее влюбился. Она пахла дождем. Или травянистыми полями после дождя. Боже, я не знал, она просто чертовски хорошо пахла.