Большая книга ужасов – 57 (сборник) - Елена Артамонова

– Кто знает. Мы Филиппа вчера вечером повстречали. У Ивойлова и Толкачева до сих пор искры из глаз сыплются. Если бы не Яна…

Я замахала рукой, предупреждая Светку, чтобы она не распространялась о моих победах. Она замолчала.

– И что же? – Юля быстро-быстро вертела головой, переводя взгляд с меня на Светку и обратно, всем своим видом напоминая испуганную птичку. – Что мне делать?

– Я должна подумать, – Светка покосилась на часы. – Тебе пора. Скоро мама возвращается. Я сделаю для тебя оберег, а пока не теряй душевного равновесия – это главное. Когда человек спокоен и уверен в себе, его никакая порча не возьмет.

Опасаясь встречи с Вероникой Викторовной, Юлька торопливо покинула квартиру. Светка аккуратно складывала в ящичек свои колдовские приспособления.

– Открой, пожалуйста, форточку. Дым должен выветриться.

Я подошла к окну. Было видно, как Юлька выбежала из подъезда, проследовала между рядами гаражей. Тучи рассеялись. Солнце светило, не жалея сил. Черная тень скользила по серебристо-серому металлу. Мысль, возникшая в моей голове, была простой и отчетливой: «Собаки боятся не меня, а мою тень. Точнее, то чудовище, которое к ней прицепилось…»

Садако была на девять лет моложе меня – совсем еще девочка, почти ребенок. Она напоминала мне одну из тех красавиц, что я видела на старинных японских миниатюрах – такая же хрупкая, нежная, совершенная. Трудно было представить, что в этой маленькой груди бьется сердце воина. Когда мы впервые увидели друг друга, то подумали, что произошла ошибка – слишком велика оказалась разница в возрасте, да и встретились мы в Киото, а не на древней земле даков. Но такова была судьба, так сложились наши жизни на этот раз. Впрочем, та, что теперь звалась Садако, осталась верна себе, по-прежнему считая меня своей маленькой непутевой сестренкой. Меня-то! Мне недавно исполнилось двадцать два, и ровно половину своей жизни я посвятила искусству иайдо. То, как я владела мечом, вызывало у многих восхищение и зависть. Мне надо было родиться мужчиной, стать самураем. Но не мы выбираем свою судьбу.

Садако сидела рядом, прямо на траве – маленькая, неподвижная, застывшая. Ее лицо превратилось в маску умиротворения и спокойствия, но на самом деле она готовилась к бою. Она была молода, неопытна, однако хотела сделать все сама, сказав, что когда-то должна переступить порог и нельзя откладывать это до бесконечности. Пусть так… Мне же оставалось только ждать и думать. Падали на лицо лепестки сакуры, мерцали в вышине звезды.

Ночью тени не так сильны. Как ни дико звучит такое утверждение, эти чудовища – порождения не мрака, но света. Свет переходит во тьму, а тьма – в свет. Равновесие мироздания. Когда одна из сторон пытается его нарушить, вторая создает противовес. Тьма и свет, тени и охотницы…

Несколько часов назад Садако едва не погибла, а я ничего не смогла сделать, чтобы защитить ее. Просто не успела. Мы обе должны подумать о безопасности. Главная битва еще впереди, и мы просто обязаны обе дожить до нее – в одиночку такое сражение не выиграть. Нас ждет долгий путь. Нам надо двигаться на запад. Идти, ехать, плыть много дней и ночей, пока не достигнем своей цели. Сармизегетуза – место, куда мы обречены возвращаться всегда. Начало и конец пути.

Цветущая сакура. Увижу ли я ее вновь или мне суждено навсегда покинуть Землю, в этой жизни ставшую моей родиной? Покой и созерцание, гармония, которой можно наслаждаться до конца дней. Огромные звезды над головами, пена цветущих деревьев, озаренная светом луны Садако… Взгляд скользнул влево. Возле камня лежал связанный по рукам и ногам мужчина. Когда он очнется, Сестра исполнит то, что ей предназначено. Покой не для нас. Мы должны бороться, должны остановить нашествие потерянных душ…

– Яна! Яна!

Светкин голос бесцеремонно разрушал сон. Цветущая сакура превратилась в туман.

– Яна, ты не спишь?

– Сплю. – Я приоткрыла глаза. – Что тебе, Светка?

– Может быть, все дело в поясе? Мне это только теперь в голову пришло. Прости, если разбудила, но я просто не могу не поделиться этой идеей.

– Каком поясе? – сон затягивал, как воронка, я вновь видела бледно-лиловое кимоно Садако.

– Из наследства Великолепной Аманды. Что, если он волшебный? Когда ты защищала нас от Филиппа, пояс был на тебе. Думаю, это он дал тебе силы, помог победить.

– Свет, завтра. Умираю, как хочу спать. Завтра все обсудим, спи…

Веки слипались. Необычное, яркое видение вернулось. Я опять ощутила аромат цветущей японской вишни, тихое дуновение ветерка, скользнувшее по щекам.

Садако открыла глаза. Она была готова к бою. Мое сердце сжалось от дурного предчувствия.

– Послушай, Садако, позволь мне сделать это.

– Нет, Рэйко. Сегодня мой день. Лучше позаботься о Художнике. Я чувствую, он близко. Неужели мы обречены сталкиваться с ним до конца времен?

– Похоже на то. Он такой же, как мы.

– Не говори так! Художник служит злу.

Связанный мужчина застонал, шевельнулся. Вместе с сознанием к нему вернулась и ненависть. Он считал нас своими врагами, хотел уничтожить. Он уже не сознавал, что с ним произошло, не чувствовал присутствия тени, утратил волю, слепо подчиняясь черному, лишенному плоти чудовищу.

– Ненавижу!

– Все будет хорошо, обещаю. – Садако поднялась с земли, подошла к пленнику. – Мы вам поможем.

До сих пор не могу понять, как все получается. Знаю только, что это очень неприятное ощущение, здорово смахивающее на смерть. Когда твоя душа выходит из тела и созерцает его с близкого расстояния, нервы могут и не выдержать. Никогда точно не знаешь, вернешься в свою телесную оболочку или нет. Бедная Садако, ей впервые в этой жизни предстояло выйти из тела, и это тревожило меня даже больше, чем предстоящий бой с тенью. Сестра легко справится с врагом, но сумеет ли она совладать со своим страхом?

Садако неподвижно сидела рядом с мужчиной. Время тянулось невыносимо медленно. И вот, наконец, прозрачная, будто сотканная из лунного сияния фигура покинула тело девушки. Грациозные, легкие движения… поистине, это было изумительное, заслуживающее кисти художника зрелище… Сияющая фигура склонилась над пленником, лишенные плоти пальцы легли на его виски. Тень боялась. Она хотела спрятаться за человеческой душой, но не могла противостоять воле Садако. Изо рта пленника поползла черная струйка дыма. Дым собирался в облачко, оно росло, постепенно превращаясь в уродливую, отдаленно напоминавшую человека тень.

«Начинается», – подумала я и тут же очень некстати проснулась.

Я злилась на Светку. Из-за того, что она впотьмах опрокинула стул, мне так и не удалось досмотреть сон про двух сражавшихся с тенями японок. То, что сон был очень важным, сомневаться не приходилось. Девушки, одной из которых была я, умели избавляться от вселявшихся в людские души черных призраков, и это давало мне надежду. Если они справлялись, возможно, и мне удастся победить «прилипшее» ко мне чудовище. Правда, для этого надо было уметь покидать собственную телесную оболочку, а такая перспектива меня не вдохновляла. Оставалось надеяться, что есть и другой, более доступный способ борьбы с тенями.