Поцелуй вампира - Ханна Хауэлл

Эфрике пришлось признаться себе, что частично ее ярость была вызвана болью. Как личность леди Элеонор могла быть отвратительна аки смертный грех, однако внешне она была красива, очень даже красива. Смотреть на эту женщину и знать, что Дженкин держал ее в объятиях, целовал, ласкал, занимался с ней любовью, заставляло Эфрику страдать, будто от открытой кровоточащей раны в душе. В этот момент Эфрика не была уверена, кого сейчас ненавидит больше — Элеонор, за то, что та напомнила ей о распущенности Дженкина и обо всех его любовницах, или Дженкина — за то, что он так свободно расточал свою благосклонность.

Но сейчас было не время обнаруживать свои чувства, размышляла она. Женщина, стоявшая перед нею, хотела нащупать ее уязвимое место, и Эфрика поняла, что оно у нее есть. Ее сердце не слушалось ни одного из ее наставлений, не верило ни единой лжи, которую она сама себе напридумывала. Оно жило своей счастливой жизнью. Эфрика знала, что если она уже не любила Дженкина, то находится лишь в поцелуе от этого чувства.

— Мне жаль, если вы чувствуете, что с вами плохо обошлись, миледи, — промолвила Эфрика, про себя желая, чтобы женщина убралась отсюда, и желательно как можно дальше. Франция, к примеру, могла бы стать неплохим началом.

— Такие вещи случаются. Следует учиться на них. Да, и стараться передать этот опыт другим, попытаться уберечь от жестокого разочарования, которое могут причинить подобные мужчины. О, но, несмотря на мои муки, у меня есть некоторые оправдания. Если уж отступать от стези добродетели и здравого смысла, то невозможно желать лучшего любовника, чтобы сбиться с пути истинного. Столь неистового в своей страсти, столь опытного. Но я не должна говорить так откровенно с подобной невинностью.

Эфрика подозревала, что дай она леди Элеонор малейший повод, та не замедлит говорить еще более прямо, но она не собиралась дарить ей такой шанс. Самой последней вещью, которую ей хотелось бы услышать, были какие-либо интимные подробности этой интрижки. В своём собственном воображении девушка и так представляла себе гораздо больше, чем способна была вынести.

— Да, наверное, вы не должны. — Судя по слегка расширившимся светло-голубым глазам леди Элеонор, Эфрике не удалось сдержать в голосе нотки всё возрастающей ярости.

— Но сейчас, дитя, вы не должны думать плохо о Дженкине. Он — всего лишь мужчина, а они всегда ищут удовольствие, где только могут. Такова их животная натура. Мне следовало быть более благоразумной. Как вдове, всего лишь несколькими годами старше вас, мне простительны некоторые прегрешения против здравого смысла. — Элеонор улыбнулась и покачала головой. — Признаюсь, очень приятные прегрешения. Мой покойный муж был намного старше меня, так что я понятия не имела, что страсть может быть такой чудесной, что мужчина может лишить женщину рассудка одним прикосновением руки или поцелуем.

Еще одно подобное откровение — и Эфрика опасалась, что ей придется уйти, не то она выцарапает столь восхваляемые глаза женщины. Ревность разрывала ей душу. Это было настоящим безумием. Несмотря на чувства, в которых она только что призналась себе, девушка все же считала, что Дженкин совершенно ей не подходит, так что она не имела права негодовать, обнаружив, что он ищет удовольствий где-то в другом месте. Особенно, если это удовольствие было получено даже до того, как она прибыла ко двору. Однако всё равно, этих здравых рассуждений было мало, чтобы ослабить боль, которую она испытывала.

— Странно, что он еще не пришел, чтобы стоять на страже подле вас, — проворковала леди Элеонор. — Надеюсь, он не болен и не травмирован?

Было что-то в интонации леди Элеонор, что заставило Эфрику почувствовать растущую тревогу, перекрывающую ее страдания и боль.

— Дженкин часто отсутствует на подобных мероприятиях.

— Да, но я все же полагала, что его потребность защитить вас положила конец его добровольному изгнанию.

— У него была работа.

— Конечно. Это, должно быть, то, к чему он нынче имеет склонность — его работа. А, вот и мой хороший друг, леди Беатрис. Я должна поговорить с ней. Было приятно побеседовать с вами, мисс Каллан.

Ага, столь же приятно, как если выдернуть зуб, подумала Эфрика, бормоча вежливые слова прощания. Но быстрый взгляд, которым она окинула лицо леди Беатрис, когда леди Элеонор приблизилась к ней, убедил Эфрику, что леди Беатрис отнюдь не считает рыжеволосую своим другом. Эфрика не удивилась бы, узнав, что бедная леди имеет неверного мужа или же, по крайней мере, думает, что он таков.

Эфрика посмотрела на вход в большой зал и нахмурилась. Слова леди Элеонор относительно отсутствия Дженкина встревожили ее. Рыжая лисица отлично знала, что Дженкин избегал многих придворных собраний, так же, как он избегал и ее. Тот оттенок обеспокоенности в её голосе был наигранным: в этом сомнений не было. Было ли это предупреждением или упоминание о возможной болезни или травме Дженкина предназначалось для того, чтобы заставить Эфрику делать то, что она и делает — терзаться беспокойством?

Решив, что она попросту сойдёт с ума, если ничего не предпримет, Эфрика поискала глазами Дэвида. Кода она, наконец, заметила его вдалеке, он смотрел в сторону входа в большой зал и хмурился. Скорее всего, он ожидал появления Дженкина, и сознание, что тому уже следовало бы быть здесь, только добавило Эфрике нехороших предчувствий. Она медленно направилась туда, где Дэвид стоял рядом с застенчиво краснеющей Фионой. К ее облегчению, как раз, когда Эфрика достигла Дэвида, Фиона отошла поговорить со своей матерью.

— Дэвид, ваш отец говорил, что будет здесь сегодня вечером? — спросила она.

— Да, — отозвался он. — Я только удивляюсь, что могло его так задержать.

Эфрика моментально передала ему слова леди Элеонор и объяснила, почему это ее так взволновало.

— Учитывая все обстоятельства, вероятно, это было сказано только для того, чтобы ввергнуть меня в беспокойство, и все же…

— Вот именно: и все же…. Только позвольте мне сообщить Фионе, что я должен уйти ненадолго, и я пойду с вами искать его.

Минуту спустя Дэвид уже сопровождал ее, выходя из большого зала. Тот факт, что он счёл необходимым самому убедиться в том, что с отцом всё в порядке, заставлял Эфрику лучше воспринимать свои собственные тревожные ощущения. По крайней мере, она не чувствовала бы себя глупо, если бы отсутствию Дженкина нашлось простое объяснение.

— Может, он слишком увлекся своей работой, — предположила Эфрика, продевая руку под локоть Дэвида, когда они направились вдоль тускло освещенного коридора.

— Нет. Он как раз собирался купаться, когда я намеревался уйти. Он велел мне присмотреть за вами, пока сам не сможет подойти. Хотя я знаю, леди Элеонор вам неприятна, но я все же не рассматриваю ее как реальную угрозу. — Он покраснел. — После того, как мой отец отвернулся от нее, она попыталась забраться в мою постель. Рассчитывая причинить боль моему отцу или оскорбить его, подозреваю.