Последний бой (СИ) - Романов Герман Иванович

Кулик кивнул — таких корпусов в РККА в прошлом году было развернуто шесть, в две гренадерских и танковую дивизии. Но сейчас осталось всего три. Просто первые три корпуса удвоили за счет других, а танки напрямую влили в дивизии, чтобы значительно увеличить пробивную мощь. И каждый такой корпус фактически заменял отсутствующие ударные и гвардейские армии — в дивизиях личного состава в полтора раза больше по штату, включен полнокровный танковый полк, своя тяжелая артиллерийская бригада. Гренадеры вражеский фронт пробивали достаточно быстро, создавая пролом для наступающей танковой армии. И в обороне их еще ни разу немцы не сковырнули — так что с северо-западного направления Бухарест теперь надежно прикрыт, любой прорыв на Плоешти полностью исключен, к тому бои пойдут и в предгорьях — а там сам характер местности сильно затрудняет наступательные операции танковых соединений.

— Матвей Васильевич, ты мне напомни, сколько танковых дивизий в вермахте, и где они сейчас находятся?

Захаров быстро открыл блокнот — каждодневные записи были обязательны. Перевернул нужную страницу и сказал:

— У противника 27 «номерных» панцер-дивизий, плюс элитная «Гросс-Дойчланд». При люфтваффе организована дивизия «Герман Геринг», а вот во 2-й танковой армии собрали все семь дивизий СС, три из которых новые. Все девять последних дивизий находятся здесь, и еще двенадцать, или четырнадцать, смотря как подсчет сделать, «обычных» танковых дивизий. По крайней мере, дюжину номеров мы точно установили.

— А сколько панцер-дивизий на других направлениях?

— В группе армий «Север» один корпус, против войск Конева и Баграмяна два, в каждом по одной дивизии, плюс две мотопехотных. У Роммеля три корпуса, в Тунисе «африканский», во Франции один-два корпуса всегда находятся, в Германии обычно две-три дивизии находятся на пополнении. Вот и все, Григорий Иванович, так что скорее здесь танковых соединений два десятка, плюс одна-две дивизии. Гудериан собрал буквально все, что было у него лучшего, и вряд ли имеет резервы, нет их у него.

Кулик хмыкнул, на листке бумаги быстро сделал перерасчет, сравнил с данными разведки. Ухмыльнулся, снова закурил и несколько минут молча смотрел на карту, двигая по ней линейкой. Потом произнес с кривой улыбкой на губах, глаза нехорошо прищурились.

— Это действительно все, что есть у немцев и более ничего не будет. Выдохлись они, все бросили в последний бой, — Кулик оторвался от карты, в голову пришли мысли, и он их тут же озвучил:

— А может нам с тобой рискнуть, и устроить немцам притворное отступление, как фельдмаршал Кутузов туркам «ваньку валял» под Рущуком? Земля румынская, еще недавно вражеская — чего ее жалеть? Мне своих бойцов поберечь надобно, а румын немцы сметут походя, если мы их к реке поставим, три-четыре дивизии пехоты для затравки и «нагуливания аппетита», так сказать. Давай подумаем, можно ли такое великое дело спроворить, и разом у противника две танковые армии отсечь…

«Солдатскую смекалку» проявляли не только русские, куда большие «рационализаторские таланты» свойственны были американцам. Когда в первых же боях выяснилась слабость броневой защиты, парни из «Нового света» стали быстро соображать, и за пару дней усиливали защиту мешками с песком, заливали бетон, и сверху крепили гусеничные траки. И эта импровизация, как ни странно, помогала — танк мог выдержать первые два-три попадания, а там все рассыпалось…

Глава 18

— Надо же — никогда бы не подумал, что их решатся использовать как фронтовую авиацию. Или тут просто дешевые понты — смотрите, что у нас есть, и чего у вас нет. Да, за этими «ласточками» наши «соколы» не угонятся. Тут машины принципиального иного уровня, шаг в будущее, так сказать.

Григорий Иванович покачал головой, внимательно наблюдая, как маленькими точками исчезает в небе четверка двухмоторных самолетов, которые он не ожидал здесь и сейчас увидеть. Еще бы — апрель 1944 года, а противник вовсю применяет реактивные «Ме-262», что уже навели страха на американские летающие крепости, заставив те отказаться от налетов, когда все небо покрыто группами четырехмоторных бомбардировщиков, идущих «коробочками». Знаменитые «миллениумы» — это когда летит тысяча В-17 или В-24, в сопровождении чуть меньшего числа тяжелых дальних истребителей Р-47 или Р-51, которые «зачищали» небо от «мессеров» и «фоккеров». В люфтваффе нашли примитивный до жути прием борьбы — «подсвечивали» бортовым радаром скопление «бомберов», и отправляли залпом восемь-девять обычных НУРСов, которые путем трофейного радиовзрывателя, производство которого наладили в рейхе и поставляли японцам, превратили в «полу-управляемую» ракету. А в качестве носителей этого оружия использовали или новейшие «Ме-210», достаточно скоростные машины, либо реактивные «швальбе» — на том и другом в носу и ставили локатор. Последние показали на порядок большую эффективность — огромная скорость позволяла им проноситься мимо «мустангов», пускать ракеты, и, не снижая скорости, удирать от преследователей, которые просто технически не могли их догнать, имея на полтораста километров меньшую скорость.

Вот и все немудреные тактические приемы — догнал, «осветил», сделал пуск ракет по медленно летящему «бомберу», попал или не попал неважно — ракета взрывается при пролете мимо, как и снаряд зенитной пушки, но батареи имеют «подсветку» с земли. Но там эффективность стрельбы только поначу была высокой, а меры по «ослеплению» радаров давно отработаны британским авиационным командованием. Просто с самолетов моментально сбрасывают дипольные отражатели — нарезанные полоски фольги. Простой прием, и весьма эффективный, причем его вовсю применяют все воюющие стороны днем и ночью. Но «швальбе» с ракетами это нечто, реактивному «мессеру» наплевать на все эти ухищрения — но есть одно веское «но». В бою против истребителей это примитивное «ноу-хау» не пригодно, те ведь моментально начинают маневрировать, уходят вверх «свечкой», и потому результативность в схватках с теми же «тандерболтами» близка к нулю. Но зато массированные бомбардировки рейха авиацией союзников прекратились — летать стало опасно в любое время суток.

И словно проклятие — у немцев на фронте появился «арадо», двухмоторный бомбардировщик, с трех стоечным убирающимся шасси, похожий на «ласточку», только крупнее и с остекленной кабиной впереди. Весь «зализанный», ни одной выступающей детали, никаких «колпаков» воздушных стрелков — они просто не нужны для самолета, что разгоняется до восьмисот километров в час, имея в бомболюке одну ФАБ-500. И после внимательного изучения обломков потерпевшего катастрофу самолета, маршалу положили на стол доклад — каждая машина оборудована автопилотом и совершенным прицелом, причем сброс бомбы происходит автоматически, и на большой скорости, когда машина идет в пологое пикирование. В варианте разведчика «аэроплан» буквально набит фотоаппаратурой, и частенько пролетает над головами, нагло и безнаказанно, кто его догонит.

В штабе ВВС чуть ли не взвыли от яростного желания получить самолеты с такими характеристиками. Работы над двигателями шли, и интенсивно — в свое время он сам рассказал Смушкевичу, все что знал. И будь сейчас ИЛ-28 и МИГ-15, то взвыли бы немцы, но расчеты показывали, что нужно потерпеть полтора-два года. А ведь немцы не будут стоять на месте, они уже имеют боеготовые машины, которые довести до ума гораздо легче, чем создавать что-то новое. До авиационных ракет с головкой самонаведения еще как минимум двадцать лет, но управляемые по проводу образцы уже широко применяются. На «арадо» также могут установить бортовой радар, в чем нет никаких сомнений, и множество всяких технических «плюшек», доведут реактивные двигатели до приемлемой надежности, и будет в небе самая настоящая «вундервафля», которой нечего противопоставить от слова «совсем». А тевтоны могут, у них наработки серьезные идут по всем направлениям, техническая мысль опережает время на целое десятилетие, или наполовину этого срока, что ближе к действительности.