Красные кресты - Януш Майснер

Мартен составлял ему компанию и сам был непривычно разговорчив. Вспоминал последнее плавание и хвалился своей удачей, которая позволила ему выплатить долги Шульцу. Каротт слушал его вполуха.

- Зато ты избежал немалых осложнений, - заметил он. - А вот у Ричарда их выше головы. Ah, les femmes, - вздохнул он, Elles savent s'y prendre pour vus empoisonner la vie...*Эта малышка Мария, например...

- - ----------

* Ах, женщины! Они знают, как взяться за дело, чтобы отравить человеку жизнь! (франц.)

Хорошенько глотнув вина, он тут же придвинул опустевший кубок к полному кувшину, у которого сидел осоловевший Хагстоун.

- Налей, приятель, - Пьер толкнул его локтем. - Что - то у меня в горле пересохло. On ne jacasse pas au queule aride! **

- - ----------- - ** Невозможно говорить о таких вещах всухую (франц.) Хагстоун несколько удивился, как может быть "всухую", если выпито такое количество порто, но выполнил его желание, и Пьер продолжал:

- Не знаю, заметили ли вы, что Ричард во время налета на Кастелло да Инсуа получил легкую рану. Нет? Ничего удивительного, что он ей не похвалился, ибо рана та не от клинка, а от ногтей Марии. Она поцарапала его в его собственной каюте! Видимо, он немало был разочарован её реакцией, ибо полагал, что после всех воинских подвигов, которые совершил, чтобы её заполучить, следовало перейти к сценам более сентиментальным, хотя бы ради перемены темы. Mais helas! Les femmes ne sont jamais contentes pleinement...***

- - -----------

***Надо же! Женщины всегда чем-то неудовлетворены! (франц.)

Покосившись исподлобья на Мартена, добавил:

- Она до сих пор неудовлетворена, хотя Ричард остановился на той единственной попытке и заключил с ней нечто вроде уговора - un armistice...

- А может быть именно поэтому?

- Безусловно нет! - возразил Каротт. - Главной причиной досады нашей прекрасной Марии служит волокита с переговорами о выкупе. Отец её сейчас на острове Ява, то есть достаточно далеко отсюда, а жених, кстати твой добрый знакомый, хронически страдает отсутствием наличных.

- Кто он такой? - заинтересовался Мартен.

- Сеньор Бласко де Рамирес, - ответил Пьер с невинной миной.

Мартен присвистнул сквозь зубы, но Каротт на этой новости не остановился; у него в запасе были ещё более неожиданные и поразительные сюрпризы.

- Тебя может это заинтересовать, - протянул он, опуская до половины веки, что придавало лицу выражение наивности и скромности, - ведь, если верить Ричарду и Генриху, ты также имел дело с почтенным дедом сеньориты Марии и с её очаровательной матерью, которая, кстати, сейчас сопровождает своего мужа на Яве.

- Я? - поразился Мартен. - Я имел с ними дело?

- Да, - кивнул Пьер. - Разумеется, там была женщина! Прекрасная женщина, которая в любой авантюре так же необходима, как соль в пище. Та, кстати, обладала всем, что надо, чтобы за неё поубивал друг друга целый полк таких галантных кавалеров, как вы с Ричардом. Не хочу сказать, что и в самом деле дошло до какой-то свары между вами, mais tout de femme...*

- - -----------

* Но однако ... (франц.)

- Может ты скажешь мне наконец, как именуется все это семейство? рассмеялся Мартен.

- Дедушка именуется Хуан де Толосса, его дочь - Франческа де Визелла, а внучка - сеньорита Мария Франческа де Визелла, - единым духом выпалил Каротт. - Шестнадцать лет назад ты захватил их всех троих на португальском судне "Кастро верде", где находился в плену Ричард де Бельмон.

- Помню! - воскликнул Ян. - Но, черт возьми, не было там никакой Марии!

- Была, - возразил Пьер. - Только не успела ещё появиться на свет. Ей сейчас шестнадцать.

Мартен в уме сосчитал прошедшие годы.

- Сходится, - признал он. - Но откуда, черт тебя возьми, ты все это знаешь?

- Господь Бог даровал мне нос, - ответил Пьер, - чтобы вынюхивать. И если пользоваться им с надлежащим старанием ради собственного любопытства, что-нибудь всегда найдется. Ну, а если речь идет о молоденькой, хорошенькой девушке...

- Похоже на то, что ты сам от неё без ума, - заметил Мартен.

- Ба, мне бы твои годы! - вздохнул Каротт.

- Ты же ненамного старше Ричарда.

- Я скорее ровесник Бласко Рамиреса. Насколько я помню, у тебя с ним кое-какие счеты...

- Не нужно мне напоминать, - порывисто бросил Мартен. Этот трус раз за разом ускользает у меня из рук, но рано или поздно я с ним разберусь по-своему.

Каротт выказал легкое нетерпение: Ян злился и не понимал, о чем идет речь.

- Мне пришло в голову, - протянул он, немного колеблясь, что ты мог бы при случае отплатить и сеньору де Толоса...

Мартен вытаращил на него глаза, но тут же его осенило. Все было так ясно и просто: будь Мария у него в руках, и Рамиресу, и Толосе пришлось бы принять любые условия! Впрочем, Бог с ним, с Толосой - тому было уже под сотню. Но Рамирес!

Рамирес, жених Марии де Визелла, не мог бы отвертеться от встречи с оружием в руках.

- Что, дошло наконец? - спросил Пьер.

Мартен глянул на него исподлобья и вдруг рассмеялся.

- Ты лучший из моих друзей, - сказал он. - Но как быть с Ричардом?

Каротт пожал плечами.

- Это уже твои заботы. Ты ближе с ним, чем я. Могу только сказать тебе, что Ричард не в восторге ни от упрямства Марии, ни от затяжки переговоров о выкупе, размер которого наверняка будет гораздо меньше, чем он поначалу рассчитывал.

- Понимаю, - кивнул Ян. - Еду к нему.

Шевалье Ричард де Бельмон обитал в нанятом доме с садом неподалеку от Кенсингтона. Дом этот, возведенный строителем, явно влюбленным в образцы пригородной ливерпульской архитектуры, отличался снаружи исключительным безобразием; в то же время большой сад - скорее даже парк, тянувшийся за ним, был красиво разбит и прекрасно ухожен.

Мартен прибыл туда, настроенный очень воинственно, поскольку рассмотрев на трезвую голову поведение Бельмона, пришел к выводу, что Ричард оказался весьма нелоялен по отношению к нему, скрывая происхождение своей пленницы и тот факт, что Бласко де Рамирес был её женихом.

- Настоящий друг таким образом не поступает, - заявил он, изложив то, что узнал от Каротта.

Шевалье де Бельмон почувствовал себя несколько задетым, не столько содержанием, сколько тоном этого заявления. Выпрямившись в плетеном кресле, на котором он отдыхал в тени ветвей, пока Мартен расхаживал взад - вперед по газону, вновь и вновь задерживаясь перед ним и объясняясь на повышенных тонах.

- В самом деле? - иронично спросил он. - И почему же?

- Потому, - отрезал Ян, - что истинная дружба не может дрогнуть под влиянием первой попавшейся юбки. Разве что...

- Что? - спросил Бельмон, вставая.

- Разве что шрамы от ногтей на лице отозвались такими же шрамами в сердце, - деланно рассмеялся Мартен.

Де Бельмон тоже усмехнулся, но усмешка была невеселой, а в словах его вновь звучала ирония.

- Я не столь романтичен и не столь влюбчив, как ты, сказал он. - Мог бы напомнить тебе времена, когда ты сам забывал о друзьях ради первой попавшейся юбки - или скорее может быть ради некоего саронга, скрывавшего сомнительные прелести индейской красотки. Я не держал за это на тебя обиды, хоть из-за неё ты едва не стал кациком Амахи, - презрительно добавил он.

Удар был точен: Мартен побледнел от гнева и машинально положил руку на эфес рапиры.

- Услышь я это от тебя в другом месте, - вполголоса сказал он, ответил бы этим клинком.

- К твоим услугам, - поклонился Ричард. - Мне кажется, что этот сад место не хуже любого другого. Если тебе нужны свидетели... - Он оглянулся в сторону дома и запнулся.

Мартен проследил за его взглядом и увидел красивую девушку, опершуюся локтями на поручни балкона. Не усомнился ни на миг, кто она - эта прелестница в летящем платье белого шелка, хотя не смог присмотреться к ней получше, поскольку шевалье де Бельмон продолжил прерванную мысль и, указав на стриженный газон у крыльца, громко сказал:

- Мы можем пригласить Марию Франческу в свидетели нашей встречи.

- Если она согласится... - буркнул Мартен, сбрасывая сюртук и заворачивая рукава рубашки.

- Полагаю, согласится, - ответил Бельмон, после чего, став на средину газона, обратился прямо к ней. - Сеньорита, представляю вам капитана Мартена, о воинственности которого и рыцарских манерах вы слыхали не только от меня.

Мария Франческа подтвердила это легким кивком и с любопытством стрельнула взором на грозного корсара, хмуро смотревшего на нее.

- Капитан Мартен, - продолжал Бельмон несколько утрированным, полуироничным тоном, - жаждет вашего общества, и до такой степени, что любой намек о любой иной даме в вашем присутствии считает оскорблением. Поскольку я имел неосторожность вспомнить об одной из них, жаждет моей крови и желает пролить её на ваших глазах. Разумеется, я буду защищаться, и прошу вас, сеньорита, от своего имени и от имени капитана Мартена, согласиться судить, пройдет ли схватка по всем правилам чести и рыцарства.

Он поклонился, и когда Мария вновь благосклонно кивнула, выхватил шпагу из ножен и поклонился вновь - вначале сеньорите де Визелла, потом Мартену, который сделал то же самое, обнажая свою рапиру.