Любимый обманщик - Аннет Клоу

— Привет, Лавли! — Мелисса свесила с дивана руку, погладила кошку, а та ласково и разнеженно потерлась мордочкой о ладонь женщины.

Стук повторился. Лавли подергала ушами и вопросительно взглянула на Мелиссу.

— Мяу! — кошка снова потерлась о ладонь. Потом протиснулась между диваном и как бы поинтересовалась: — Мурр?!

— Наверное, кто-то заболел, — сообщила кошке и себе Мелисса. И громко крикнула: — Иду!

Но несколько секунд еще полежала, свернувшись клубочком под теплым халатом мужа и клетчатым пледом. От ночных переживаний и дурных предчувствий не осталось следа. Впереди ее ждал день, полный забот.

Закутавшись в теплый халат и накинув на спутанные за ночь длинные каштановые волосы шаль, молодая женщина спустилась по лестнице, отодвинула тяжелый запор и приотворила дверь. Лавли, названная так за красивую мордочку, бежала впереди, подняв хвост трубой. Она первой выскочила на крыльцо и помчалась по своим кошачьим делам, встряхивая лапками там, где иней лег особенно густо. Над вершинами плато Йеллоустон стлался слоистый туман. Солнце окрашивало его в нежно-розовый цвет.

— Замечательное холодное утро, мэм! — на дорожке, ведущей к конюшне и сторожке, вполоборота к дому стоял Кристиан Бентон собственной персоной и одаривал ее своей обаятельной улыбкой. — Доброе утро, мэм! — Он снял шляпу и раскланялся с хозяйкой дома в тот момент, когда мимо него прошмыгнула кошка. И Мелисса невольно рассмеялась. Потому что день был такой хороший, потому что Кристиан выглядел веселым и смущенным, потому что кошка пробежала так некстати.

Доброе утро, мистер Бентон! Интересно, с кем вы поздоровались? — она была в прекрасном настроении. Завернутая в клетчатую шаль, словно в кокон, Мелисса выглядела немного неуклюже. Но при этом невероятно обольстительно и беззащитно. У Кристиана неожиданно заныло сердце. Возникло ощущение, будто не он, а кто-то другой, опасно-враждебный, затаился за углом и ждал своего часа, чтобы нанести внезапный, ранящий в самое сердце удар.

— С вами, конечно, миссис Коуплендл! — Крис еще больше смутился. И поздоровался с возвращающейся в дом кошкой: — Привет, кошка!

— Ее зовут Лавли! Когда Бенджамин принес ее мне на день рождения, она была больше похожа на крысенка — серенького и страшненького! — Мелисса говорила о погибшем муже без боли, но с нежностью. Вероятно, она была к нему слишком привязана. Восемь лет — большой срок. Именно столько лет они прожили под одной крышей.

Но, по всей видимости, боль потери притупилась за прошедшие полгода. Кристиан почувствовал, что ревнует. В его воображении вдруг возникла картина: Мелисса, молодая, свежая, наивная, лежит в объятиях Бенджамина Коуплендла, пусть привлекательного, но пожилого человека. Кристиан смутился еще больше, ему стало неловко смотреть на вдову. Мысли в голове путались, наскакивая одна на другую. Но среди них была такая, которая назойливо крутились в мозгу, точно мухи над кленовым сиропом, как их ни отгоняй. Он испугался того, что, возможно, она знала о деньгах доктора. Но откуда? Странная подозрительность охватила его. Он несколько помрачнел. Но показывать перемену настроения было нельзя.

— Пойду, разбужу Филиппа! — молодой человек направился к сторожке. — Он всегда спит допоздна?

Мелисса почувствовала перемену в настроении гостя. И стояла на крыльце в нерешительности. Подумала: Кристиан мог обидеться, ведь она совершенно забыла о договоренности. Но в данный момент говорить о благодарности или оплате был. неловко.

— Мистер Бентон! — окликнула она. Молодой человек обернулся. — Знаете, Филипп вчера вечером получил выходной… — Она не закончила.

— Узнаю старика! — воскликнул Крис. — Он по-прежнему не изменяет своим привычкам. Вы переодевайтесь, мэм! У вас еще плита не разожжена! Мы с Филом все сделаем.

— Спасибо! — Мелисса покраснела от смущения. Что он может о ней подумать? Только то, что она неряха и растрепа. Возможно, он потому и переменился в отношении к ней? Она заторопилась в дом. Лавли привычно мчалась впереди, задрав хвост. Возле кухонной двери кошка остановилась, поднялась на задние лапки, передними упираясь в дверной косяк. Женщина впустила кошку, та рванулась к миске с молоком, принялась лакать, разбрасывая в разные стороны мельчайшие белые капли. Отворив дверь на хозяйственный двор, Мелисса торопливо поднялась в спальню. Там она сбросила плед, села на диван и стала прислушиваться к звукам, доносящимся снаружи. Она словно оцепенела. Сердце часто билось где-то в самом горле.

Но когда голоса мужчин зазвучали на кухне, Мелисса опомнилась. Было слышно, что они принесли дрова, воду, выгребли золу из топки. Запахло горящим деревом.

Мелисса торопливо разделась и быстро облилась водой, совсем не ощутив ее холода. С вечера она не оставила на плите бачка с водой, чтобы та немного согрелась за ночь.

Одеваясь, почему-то боялась посмотреть на себя в зеркало. Что там могла она увидеть? Маленькую грудь, не стянутую корсетом? Тем не менее она не потеряла своей упругости. Узкие бедра, переходящие в длинные ноги, казавшиеся ей слишком худыми. Округлые руки и сильные длинные пальцы. Волосы, струящиеся под гребнем золотисто-каштановой волной. Аккуратные, четко очерченные брови. Прямой нос и припухшие, почти девчоночьи губы. Они всегда были нежно-розовые, притягивающие внимание мужчин. И Мелисса смущенно прикрыла их ладонью.

В конце концов она все же осмелилась посмотреть в зеркало. Увиденным там осталась, в общем-то, довольна. Волосы тщательно уложены в пучок и приглажены щеткой. Брови расправлены влажными пальцами. Серые глаза поблескивают и отливают голубизной. В тон им Мелисса надела сегодня простую серо-голубую блузку. Черная юбка, достаточно просторная, не сковывающая движений. Простые туфли без каблуков. Все прилично и скромно. Только щеки горят ярче обычного, выдавая волнение. Оставалось надеяться, что у мужчин хватит деликатности не заметить возбуждения, охватившего ее.

На кухне работа кипела. Кристиан снял с кухонного стола кошку. На усах у нее еще остались крошечные капли молока.

— Умываться, дорогая Лавли, следует не здесь!

И кошка на удивление послушно отошла в сторону и забралась в старое кресло, обтянутое потершейся от времени кожей. В нем она устроилась на мягкой диванной подушке и принялась тщательно умываться.

В плите дрова горели жарко и ровно. Бак для воды был полон, и стенки его покрылись мелкими капельками. Филипп, угрюмо склонившись над мусорным ведром, чистил картошку. Кристиан острым ножом на разделочной доске резал аккуратными пластами бекон для яичницы. Кофейник шипел, набирая силу.