Вредители - Александр Накул

по обычаю воспитывались в Эдо, кланы сёгуна и императорская семья были огромны, а никаких строгих законов наследования не было. Поэтому вместо того, чтобы восставать и воевать, князья плели интриги и старательно пропихивали в сёгуны и императоры молодых людей определённого склада. Одни из таких назначенцев увлекались защитой собак, другие ― собачьими боями, а заниматься государственными делами не спешил никто.

То же самое творилось и в княжествах ― князья сменяли князей, а всё решали четыре или пять ближайших советников, которые периодическим менялись. Европейская идея диктатуры чужда японскому народу, его стихийная демократия спаяна ритуалами императорского двора.

В качестве аргумента, что такое устройство наилучшее и что самый влиятельный человек не обязательно самый главный приводился тот факт, что и великий Сётоку был всего-лишь регент ― а всё равно на деньгах нарисован!

В самих княжествах сохранялись самые причудливые ритуалы. Каждый новый год приближенные князя Тёсю простирались перед ним и спрашивали: не пришла ли пора взять власть? И князь неизменно отвечал: нет ещё.

“Такое ощущение, что ритуалы им сочиняла моя бабушка”,― подумал Кимитакэ. И в то же мгновение кто-то постучал в окно.

Стучали в самое крайнее окно, которое было возле пустующих задних парт. Причём стучали ручкой зонтика.

Выглядел он весьма примечательно.

Он мог быть и слишком рослым для четырнадцати, и слишком низеньким для шестнадцати лет. В новенькой чёрной школьной форме и лёгком летнем пальто поверх, которое совсем не греет, но спасает от дождя, из-под фуражки спадали на плечи лоснящиеся чёрные волосы, обрамляя тонкое, по-девичьи привлекательное лицо.

Незнакомца можно было бы принять за переодетую девочку. Но девочки (если их зовут не Ёко Атами) не лазят по трубам элитных школ и не стучат в окна во время урока истории.

Убедившись, что на него обратили внимание, незнакомец открыл створку незапертого окна и заглянул в класс.

― Привет всем!― сообщил он забавным высоким голоском,― Я очень рад вас всех видеть.

― Кто ты такой?― спросил учитель.

― Я ваш новый ученик. Меня зовут Сатотакэ Юкио,― и он показал пальцем по стеклу, как это пишется. Правда, палец был в положенной белой перчатке, так что следов не осталось.

― Пойди прочь!― скомандовал учитель.

― Как прикажете, сэнсэй.

Юкио выбрался обратно на трубу и прикрыл за собой окно.

― Я СКАЗАЛ ПОЙТИ ПРОЧЬ, А НЕ БОЛТАТЬСЯ ЗА ОКНАМИ!!!― закричал учитель так, что было слышно даже за окном.

― КАК ПРИКАЖЕТЕ, СЭНСЭЙ!― закричал в ответ новичок.

Юкио поднатужился и звонко пнул стену.

Старая водосточная труба, помнившая эпоху Мэйдзи, взрывы Цусимы и штурм Рёдзюна, так и фыркнула. Верхнее крепление вывалилась из пазов и труба начала падать под шелест ручейка штукатурки. Нижнее крепление тоже дёрнулось, уже готовое отвалиться вслед за верхним, но тут труба хрустнула, упёрлась в бочку и замерла над двором, словно большая чёрная гипотенуза.

Весь класс прильнул к окнам, наслаждаясь неожиданной паузой.

Лицо школьников сияли неподдельным восторгом, как если бы после урока их дожидался крабовый салат под острым соусом.

Юкио, как ни в чём ни бывало, поджал ноги и устроился на её верхнем краю. Похоже, болтаться между небом и землёй было для мальчика делом самым обычным.

― Добрый день, Юкио-кун!― послышался снаружи знакомый голос,― А что ты там делаешь?

― Меня из класса выгнали, Яманаси-сенсей!

― Хорошее начало учебного дня. Давай, спускайся.

Директор школы, отставной адмирал Яманаси, был в своём обычном кимоно, похожем на монашескую рясу. Но по случаю прибытия важного гостя нацепил военно-морскую фуражку.

Новичок сполз на середину гипотенузы и спрыгнул на землю, звонко шлёпнув подошвами.

А директор школы перевёл взгляд на окна класса. Он определённо кого-то там высматривал.

― Кимитакэ-кун, покажи новому ученику, где расположено общежитие,― вдруг приказал адмирал Яманаси.

А что ― Кимитакэ? Почему ― Кимитакэ?

Ну а что тут поделаешь. Старостой он не был, но учился старательно и всё шло к тому, что он выпустится лучшим учеником в классе и ему вручат серебряные часы от императора. Поэтому директор школы его выделял ― и когда это стало ясно, Кимитакэ даже стали меньше травить.

(Сам Кимитакэ не видел в этом ничего особенного. Школ в стране много, и часы лучшему выпускнику вручают в каждой. Наверное, в императорском дворце уже готов целый склад коробочек с часами ― и они ждут, когда император приложит яшмовую печать к списку лучших учеников. Престижно ― но бесполезно. Всё равно его поколение носило уже наручные и всё равно никто не смог бы поручиться, что Кимитакэ доживёт и увидит конец войны)

К тому же, две трети класса были ребята из благородных семей, бароны по праву рождения и выше. Им вообще оценок не ставили, потому что не положено простому человеку оценивать дворянина. А чтобы учителя не путались, в классном журнале напротив их имён рисовали кружки.

Не им же поручать встречу новичка!

Одним словом, пришлось спускаться во двор. И знакомиться с этим Юкио.

Тот стоял, улыбаясь с нахальной любезностью. В его руках откуда-то материализовались два чемодана ― один стандартной формы, другой кубический, как клетка для кроликов. А ещё ― Кимитакэ заметил это и раньше, но только сейчас обратил внимание ― он почему-то носил такие же новые, белоснежные перчатки.

Подобные перчатки тоже входили в школьную униформу. Но сейчас, летом,