Третий брак - Лилия Фандеева

От Бирмингема до Ковентри всего километров сорок, – говорил он, выслушав Лизу. – Ну, как ты поедешь одна? Мне на занятия с двадцать четвёртого, а тебе с первого. И что у тебя с деньгами?

– Макс, я взрослая девочка и разберусь сама во всём, но за заботу, спасибо.

Первым делом Лиза написала заявление на увольнение с семнадцатого и купила билет на самолёт с вылетом из аэропорта «Домодедово», чтобы не колесить по Москве. Проблем с деньгами у неё не было, как не было и миллионов. Две третьих морозовских тысяч остались после покупки чемодана, дорожной сумки и некоторых вещей. На счёте, куда ей перечисляли стипендию и пенсию лежали рубли, а в банке выдавали зарплату. Так как проживание и питание оплачивалось, можно было обойтись этой суммой средств. «Завтра с утра поеду на рынок, куплю всё для папы и стариков, поговорю с Ланским и уговорю деда поехать к отцу. Он не сможет мне отказать, – думала она, получая расчёт в банке. – Хорошо, что Макс улетел на пять дней с матерью и сестрой. Как он не понимает, что мне нужно время, чтобы уехав, не оставить в своё отсутствие нерешённых вопросов и проблем. Пусть привыкает к тому, что в Англии мы сможем видеться раз в неделю».

Лиза в первую очередь заехала к Ланскому и рассказала о своих новостях и проблемах. Роман Борисович с пониманием отнёсся к просьбе.

– Не переживай, Лиза. Я присмотрю за Кузнецовыми, а машину твою определю в самый светлый угол. К твоему приезду и переобую твою ласточку. Пять месяцев пролетят быстро, сама не заметишь. Машину поставим в гараж, а домой я тебя сам лично увезу. И не спорь.

Приездом Лизы был доволен, пожалуй, только Артём, а вот чета Кузнецовых заволновалась.

– Лиза, у тебя проблемы? Сегодня пятница.

– У меня проблем нет, а новость хорошая и важная есть. Я еду учиться в Англию на семестр. Обучают студентов по программе обмена, бесплатно. Ставьте чайник, а я вам позже расскажу всё и покажу. Дед, держи пакеты. Один нам, другой в холодильник для папы. Завтра с утра мы с тобой едем к нему, и не возражай, – Лиза говорила на ходу, открывая ворота, чтобы въехать во двор. За чаем внучка рассказала обо всём, что интересовало Кузнецовых. – Да, подумайте, чего вам не хватает для Сени на зиму, и звоните мне в любое время – я уже не работаю. Послезавтра мы с Сеней купим ему обувь на осень и зиму. Если нужно в чём-то помочь, могу задержаться на день-два. Вещи собрать, квартиру оплатить и деньги обменять я успею. Вы у меня на первом плане. Я приеду двадцать четвёртого и оставлю машину в гараже у Ланского, а он меня доставит домой.

Рано утром Лиза с дедом выехали в колонию. После бумажных процедур, их проводили в комнату для длительных свиданий. Лиза приезжала к отцу после суда два раза в год, и ей пошли навстречу, давая свидания ни шесть раз в год по два часа, а всего два, но наедине.

– Я ждал тебя, Лизонька, – сказал Павел Кузнецов, привстав с табурета, и осёкся, заметив отца. Они не виделись два года. Мать присылала ему посылки с письмом, на которое он отвечал, дочь приехала в пятый раз, а отец молчал. На глазах отца и сына появились слёзы.

– Я выйду минут на десять, а вы не устройте здесь всемирный потоп, – подталкивая деда к отцу, говорила Лиза. – Я, если кому интересно, проголодалась.

После двухчасового свидания они возвращались домой. На душе у Лизы было спокойно. Она изредка поглядывала в зеркало заднего вида на деда, который дремал, устроившись на заднем сидении. Ей казалось, что на его лице была лёгкая улыбка. «Теперь всё будет хорошо», – думала она, глядя на дорогу.

Двадцать четвёртого августа, купив цветы, Лиза приехала на кладбище. «Вернусь назад и обязательно вам расскажу о поездке и своих успехах. Я буду очень стараться. Не осуждайте меня за Кузнецовых. Они всё, что у меня осталось. Мам, я познакомилась с Егоровым случайно. Он действительно мой отец. Мне иногда кажется, что он до сих пор любит тебя, – говорила она, положа цветы на могилы родных. – Два года прошло, а дело твоё дедуля процветает. Ты очень хотел, чтобы из меня вышел хороший человек. Насколько хороший я не знаю, но у меня нет мук совести».

Лиза вернулась в дом Кузнецовых, где бабушка приготовила обед.

– В дорогу всё собрала?

– Ты знаешь, я как тот рассеянный. Собираю, складываю, а потом вспоминаю, что что-то забыла, а без чего-то могу обойтись.

– А ты, Лизонька, по старинке. Напиши список, положила – вычеркнула, вспомнила – дописала. Верный способ, – бабушка улыбнулась.

– Лиза, здесь деньги в долларах. Хватит их или нет, но ты должна их взять. Кто тебе поможет в чужой стране.

– А ты их, где взял?

– Где взял, там уже нет. Не перечь деду. Об одном прошу: будь осторожна. Оставь свою доброту здесь, я ей покараулю или в сейф запру. Вернёшься – получишь обратно.

– Папа код назвал? Я «травматику» и разрешение положу туда, а ты покарауль их вместе с добротой. Про деньги я знала. У меня другой вопрос: где ты их обменял? – Лиза улыбнулась и поцеловала деда в щёку. – Денег я не возьму. Не обижайся, но я не могу ходить передвижным сейфом. Тех, что у меня есть, мне будет достаточно. Будут финансовые трудности, попрошу помощи у Макса. Отец ему не откажет. Вернусь домой – погашу долг, если он будет. Максим будет учиться за сорок километров от меня, но целый год. Я тебя убедила? – Она обняла своих стариков. – Да, планы у нас с Романом Борисовичем изменились. Я уезжаю на машине, а он заберёт её в воскресенье и поставит у себя. Вы не скучайте, время быстро пролетит. Звонить буду каждую субботу. Берегите себя. – Арсений Павлович, вы в доме за командира, на вас забота о пожилых людях. Я на вас надеюсь, – она обняла мальчика. – Будут вопросы или проблемы, звони дяде Роме, номер ты знаешь.

Лиза вернулась в квартиру, где на диване были разложены вещи от зубной щётки до куртки и обуви. Сумка с ноутбуком и документами были готовы в дорогу. Пока приехал Максим, все вещи были уложены в чемодан и дорожную сумку, а дорожная одежда висела на плечиках. «Ценностей в квартире нет, аванс за коммуналку я внесла, приборы все отключу, – говорила она. – Мне осталось на месяц проститься с Максом и на это у