Моя нелюбимая - Татьяна Дин

не помешали нам. Было бы немилосердно с нашей стороны лишать вас возможности дышать свежим воздухом. Слава нашему Господу, что он имеется у нас в изобилии и совсем не стоит денег, – смеялся Джон.

Эмили с Натаном натянули на лицо вымученные улыбки. Оба пребывали в самом плохом расположение духа и сейчас не были склонны к веселью.

Эмили злилась, что сорвался поцелуй, да ещё и по вине этого болвана, а Натан злился, что как раз этот самый поцелуй не достанется ему. При одной мысли, что она уже целовалась с преподобным, ему хотелось набить тому морду.

Постояв так ещё немного, Эмили сказала Джону, что замёрзла и желает вернуться в дом. Он исполнил ее просьбу и сопроводил в зал. Натан остался стоять на крыльце.

Так до конца вечера его больше никто не видел.

Глава 12

Эмили сидела в своей комнате и держа в руках книгу, прислушивалась к звукам ливня на улице. Этот звук придавал таинственность ее уединению. Сейчас она наслаждалась возможностью побыть одной. Отец с матерью уехали к Майерзам, и судя по погоде, вернутся ещё не скоро. Можно сказать им повезло, что уехали они до того, как разразилась непогода. Но если дождь затянется надолго, то и их пребывание в гостях продлится до неопределенного часа.

Эмили сначала тоже собиралась ехать в гости, но днём пришла записка от Джона, где он сообщал о своем неожиданном отъезде в соседнюю деревню. Там заболел местный священник и на время Джону придется его заменить. Он писал, что скорее всего вернётся на следующий день, так как на сегодня намечались крестины, а на завтра свадьба. И если за эти сутки никто не решит отдать Богу душу, то его поездка пройдет вполне удачно и в положительном ключе.

Дочитав записку до конца, Эмили засмеялась. Ей очень нравился юмор Джона. Он всегда умел поднять ей настроение и от души повеселить. Правда, за прошедшие две недели только юмором она и спасалась.

Все её встречи с женихом были похожи один на другой. Они либо проводили время в домах соседях, либо он обедал или ужинал в их семействе. Они всё время были вместе, но при этом Джон не стремился остаться с ней наедине, а Эмили больше не предпринимала попытку сблизиться с ним не только душой, но и телом. До нее вдруг дошло, что он слишком серьезно относился к подобным проявлениям чувств. Она поняла это на воскресной проповеди, когда он говорил о нравственной чистоте.

– Молодой человек и его избранница во время ухаживаний должны хранить себя чистыми от безнравственных прикосновений! – провозгласил он. – И какими бы сильными не были желания близости, всё это Господь разрешил делать тем, кто уже заключил союз на земле и на небесах.

После его слов, для Эмили всё стало понятно. Поцелуи и объятия во время ухаживаний Джон считал неприемлемыми. Была ли она разочарована? Нет. Огорчена? Да.

Ей нравилась твердость его убеждений, но при этом она была бы не против немного с ним согрешить. Но теперь стало очевидно, что только после свадьбы он сделает то, чего она хотела уже сейчас.

Смирение. Терпение. Самообладание. Эмили всё больше находила для себя качеств, которые ей просто необходимо проявлять до заветного дня. А ведь они ещё даже не назначили дату свадьбы! Джон ждал ответа из епископата, и хотя это письмо было скорее формальностью, но он слишком серьезно к этому подходил.

Эмили всё чаще ловила себя на мысли, что период ухаживаний не был таким уж интересным и волнительным, как она представляла это раньше. Она ощущала себя так, словно сидела на вокзале и ждала поезд. Куда-то отойти по делам она не могла, так как вот-вот прибудет состав, но и занять место в вагоне и наслаждаться дорогой было ещё слишком рано. Вот и приходилось ждать, пребывая в предвкушении чего-то неизведанного и желанного. Она даже заскучала по словесным перепалкам с Натаном.

Вообще, его поведение очень удивляло ее. Они встречались у соседей и он непременно приглашал ее на один танец. В первые разы, когда она шла с ним в центр зала и исполняла положенные повороты и па, нервозность не оставляла ее. Но когда он так ни разу и не заговорил с ней, Эмили перестала волноваться и даже стала получать удовольствие от танца. Несмотря на все недостатки Натана, партнёром он был великолепным!

Эмили не могла сказать, что мечтала бы вновь оказаться предметом его насмешек, но должна была признать, что постоянное противостояние с ним придавало ее жизни какую-то остроту. Она удивлялась своим мыслям, но каждый раз потом приходила к выводу, что должна благодарить небеса и Джона за спокойную и размеренную жизнь. Возвращаться на тропу войны было неблагоразумно и очень глупо.

И вот, сейчас, сидя за книгой, она думала о Джоне. Она беспокоилась, не попал ли он под дождь? Не промок ли до нитки? А одежда? Теплый ли на нём плащ? Он ведь поехал верхом на коне и наверняка нигде не остановился, чтобы переждать непогоду. Он скорее пожертвует здоровьем, чем бросит на произвол судьбы алчущих и страждущих. Эмили улыбнулась. Ну может там и нет алчущих и страждущих, но всё равно он постарается поскорее прибыть в соседский приход.

Эмили снова вернулась к книге и постаралась сосредоточиться на романе, как вдруг в дверь постучали и в комнату вошла немолодая служанка.

– Мисс Эмили, простите что отвлекаю вас, но я решила, что вам лучше об этом знать.

Она оторвалась от книги и непонимающе уставилась на женщину.

– О чем знать?

– Ещё пол часа назад я заметила, как какой-то господин стоит у вас под окнами. Я не могла разглядеть его лица, но по одежде сразу поняла, что это был джентльмен. Я решила немного подождать и понаблюдать за ним, чтобы понять, что он будет делать. Но он просто стоял и смотрел на окна вашей спальни. Я уже хотела отправить к нему слугу, чтобы выяснить, что ему нужно, как вдруг отчётливо увидела его лицо. Там стоит мистер Натан Коулман.

– Кто?! – поразилась Эмили.

Она поспешно встала и подошла к окну. Отодвинув занавеску, тут же в увидела мужскую фигуру. Из-за сумерек и дождя было почти невозможно разглядеть черты его лица, оно лишь белым пятном выделялось на фоне темной одежды, но даже так Эмили признала в нем мистера Коулмана.

И тут небо и всё вокруг озарила вспышка молнии. Ее глаза встретились с глазами Натана. Он смотрел