Путь диких гусей - Вячеслав Софронов

Назис уже представил, как появится на пороге своей землянки с пойманным осетром на спине, как радостно завопят при виде рыбины голодные внучата его, уважительно зацокает языком старуха, улыбнется просветленными глазами…

И вдруг… Глухой крик захлебывающегося в воде человека раздался со стороны омута. Торопливо крутнув головой, Назис увидел, что один из пловцов втягивается мощными струями водоворота в воронку и беспомощно бьет руками по воде, пытаясь вырваться из охвативших его щупальцев водяных струй. Но силы их были неравны, и участь пловца не вызывала сомнений.

Омут только что упустил долбленку старика и теперь желал возместить потерю неожиданно подвернувшейся жертвой, Он несколько раз перевернул тело пловца, словно запеленывая его в кокон водяных струй и брызг, покрывая несчастного белесым саваном, затягивая в самый центр воронки.

Назису тут же вспомнился его младший сын, утонувший в реке две весны назад. Он так же кричал, звал на помощь, боролся из последних сил и погиб совсем молодым.

— Ой-й-й! — вскричал Назис. — Как мой парень, такой же молодой и красивый! Ой, жаль парня! Зачем ты такой злой?! — обратился он к богу реки. — Зачем такой жадный?! Забирай своего осетра! — И, выхватив нож, ударил по бечеве, в несколько взмахов веслом развернул лодку в сторону омута, где мелькала мокрая голова парня.

Чуть не доплыв до водоворота, рыбак кинул пловцу конец веревки и направил долбленку по течению, чтоб река помогла вырвать юношу из смертельных объятий водяного хозяина. Тонущий подхватил веревку одной рукой, второй продолжал грести и, медленно подтягивая свое тело, выбрался из бурлящей воды на спокойное течение. Вскоре он уже сравнялся с лодкой, ухватился за борт и благодарно поглядел на старого рыбака.

— Спасибо, отец, спас меня, — прошептал синими губами.

— Спасибо, спасибо… — забурчал тот. — Чего полез сюда? Разве не видел, как крутит. Сейчас кормил бы рыб на дне, коль не я. А из-за тебя такого осетра упустил! Чем теперь внучат кормить буду? Старуха домой не пустит, — сокрушался Назис.

Парень медленно плыл рядом с ним, держась одной рукой за борт и подгребая второй. Только теперь старик заметил, что щека у него поранена и из раны сочится кровь. К спине у него был привязан колчан со стрелами и вложенная в него одежда. Это был совсем молодой парень, не переживший и двух десятков весен.

Вдруг он испуганно выкинул свободную руку в сторону берега и прошептал:

— Эй, отец, греби от берега, глянь-ка…

Назис повернул голову в сторону берега и различил силуэты нескольких всадников, скачущих в их сторону.

— Так чего испугался? Не ваши разве будут? Не нукеры хана Едигира?

— Да степняки это, сарты пришли!

— Откуда им тут взяться, сартам? Я бы знал…

— Знал, знал… — передразнил его парень. — Узнаешь еще. Греби скорее на середину, чего уставился?!

Старый Назис торопливо погреб в сторону от близкого берега и вскоре они нагнали остальных пловцов, так же напряженно всматривающихся в сторону берега. Тяжело дыша, они подплыли к лодке и, осторожно держась за борта, начали тихо переговариваться меж собой. Из их слов Назис понял, что хан Едигир захвачен в плен, и теперь всем им угрожает опасность.

— Старик, — обратился к нему один из пловцов с рябым лицом от старых ожогов, — будем плыть, сколько хватит сил, может, отстанут проклятые сарты. А нет, так дождемся темноты и перехитрим их.

— Так на ту сторону перебраться, там не достанут, — вставил было свое слово старый рыбак.

— Мы только что оттуда, а нам на эту надо, Понял? Старик мелко заморгал выцветшими глазами и не стал возражать. Ему стало совсем тошно от всего случившегося с ним за день. Сперва полдня ждал клева, а потом упустил такого осетра… Теперь еще в довершение всего сарты объявились. Может, уже и его селение разграбили…

Меж тем всадники, что медленно сопровождали лодку и пловцов вдоль по берегу, попробовали направить коней в воду. Но кони упрямились, и они оставили эту попытку, выдернули из-за спины луки и метнули несколько стрел в их сторону. Но те упали далеко в стороне, и степняки прекратили неудачную стрельбу.

— Они будут ехать за нами, а потом все равно схватят, — уныло проговорил спасенный стариком юноша, потерявший много сил в борьбе с водоворотом.

— Молчи, Сабар, — грубо оборвал его рябой, — не будь бабой, что горшок с кашей разбила. Живьем все одно не дадимся.

— Выкрутимся как-нибудь, — поддержали его остальные, — не в первый раз. И не в такие переделки попадали.

— Да мне чего, я как все, — грустно ответил тот. И тут старый Назис, которому также не терпелось отделаться от неожиданных спутников и скорее вернуться домой, решился вставить свое слово.

— Я вам вот что скажу, послушайте меня. Надо ближе к берегу сейчас подплыть, и можно будет обхитрить сартов.

— Это как же? — насторожились пловцы.

— А так… Скоро в Тобол речка маленькая впадать будет, а берега у нее топкие, коням не пройти, — он махнул рукой в сторону всадников, неотрывно следующих за ними, — они кинутся в объезд. Вы тогда из реки и выберетесь и в лес. Он там близехонько от реки. И вам хорошо, и я домой вернусь, — И старик, довольный, обвел всех слезящимися глазами.

Те же, выслушав его, не проронили ни слова, поглядывая Друг на друга.

— Ладно, дальше видно будет. Доплыть еще надо, — ответил за всех рябой, недобро сверкнув глазами.

Вскоре река сделала поворот и вслед за ним показалось устье небольшой речушки, о которой и говорил старый Назис. Всадники, которые чуть опередили плывущих, заволновались, загомонили и стали размахивать руками, постоянно поглядывая в сторону лодки, уже миновавшей устье речки.

— Выгребай на середину, — неожиданно скомандовал рябой, — пусть думают, будто мы дальше поплывем.

Старик направил лодку в сторону от берега, и столпившиеся перед топким берегом всадники, боясь упустить их, повернули коней в объезд.

— Вот этого-то нам и надо, — удовлетворенно проговорил рябой, а вслед за ним заулыбались и остальные, — подгребай осторожно к берегу да поглядывай, чтоб проклятые сарты не вернулись. Давай, давай…

Как только лодка ткнулась в песок и пловцы выбрались на берег, Назис тяжело шагнул следом, держась рукой за натруженную спину. Все четверо приплывших с ним воинов начали выжимать мокрую одежду и торопливо натягивать ее на себя. Старик опустился на песок, поглядывая на стертые до кровавых мозолей ладони. Тут к нему подошел рябой, бывший старшим среди остальных нукеров.

— Лодку мы у тебя, отец, заберем. Она нам сейчас нужнее будет. Ты уж доберешься как-нибудь.

— Да куда же я без лодки? — Выкинул к нему обе руки старик. — И не порыбачу, и сарты меня схватят без нее…

— Нужен ты им, — проговорил тот и повернулся к парню, — поплывешь на лодке в Кашлык. Нужно предупредить всех, если мы не дойдем. — Парень молча кивнул головой и пошел к воде, все так же молча подобрав лежащее на песке весло.

Назис, не помня себя, бросился следом, уцепился за сделанное им собственноручно весло, но парень грубо вырвал его и оттолкнул долбленку от берега.

— Я же спас тебя! — закричал в спину ему старик. — А ты, а ты… хуже сартов… Такие же, как они…

— Замолчи, старик, а то в самом деле их сюда накликаешь, — угрюмо проговорил рябой и пошел вслед за остальными двумя, уже спешащими к лесу, нукерами.

— Да будьте вы все прокляты! Чтобы ваши глаза Вороны выклевали! Чтоб детей своих не увидели никогда! Вы еще попомните старого Назиса, — посылал им вслед страшные ругательства Назис.

Но те даже не обернулись, будто и не слышали его проклятий, а спокойно скрылись в лесу. И тогда Назис горько заплакал, утираясь шапкой, понял, что сегодня он потерял большее, нежели лодку…

НОЧЬ ДВУХ ДЫХАНИЙ

Связанного Едигира увозили на лошади из горящего леса. Проезжая, он видел лежащих со стрелами в груди своих нукеров, а рядом убитых степняков. Теперь их поглотит лесной пожар, соединит вместе пепел, развеет по обгорелому лесу.

Едигиру подумалось, что, вероятно, и его ждет столь же бесславный конец вдали от друзей, и ханский шатер перейдет в чужие руки.

Несколько раз на тропу выскакивали испуганные зайцы, шмыгая меж лошадиных копыт. Чуть в стороне пробежала осторожная лиса, мелькнув рыжим боком. Серыми тенями промчалась пара волков, злобно глянув на людей, будто обвиняя их в лесном пожаре. И далеко в стороне, громко трубя, ломая валежник, прошло лосиное стадо, спешно пробираясь к реке. А над головой прыгали с ветки на ветку, не желая спускаться на землю, рыжие белки и темно-коричневые соболи.

Наконец, сотня Кучума выбралась на берег Тобола и торопливо начала переправу на противоположный берег. Там их поджидали остальные сотни и приветствовали радостными криками, подбрасывая высоко вверх копья и луки.