Двое для трагедии. Том 1 - Анна Морион

не очень-то приятно, когда тебя меняют, как вещь, – в свою очередь, упрекнул ее я.

Вайпер вдруг покраснела и опустила взгляд на пол.

– Да… Это было некрасиво с моей стороны, – тихо сказала она.

– В следующий раз, если между нами возникнут противоречия, мы будем решать их сразу и без вмешательства посторонних лиц, – настойчиво сказал я.

– В следующий раз? Ты думаешь, мы сможем заниматься вместе? – удивилась Вайпер.

– Почему нет?

– Хотя бы потому, что ты не можешь держать свою вспыльчивость при себе.

– Кажется, я уже сказал, что способен на самоконтроль? – спокойно и чуть насмешливо осведомился я.

– Да, я прекрасно слышала. Но сможешь ли ты гарантировать, что больше не будешь оскорблять меня и смотреть на меня таким презрительным взглядом?

– Я… обещаю держать себя в руках. – Я еле выдавил из себя это обещанье, впервые в жизни пообещав что-то человеку, а перед этим дважды извинившись перед ним.

– Тогда я согласна продолжать наши занятия.

Согласна? Как будто я просил ее об этом?

– Раз уж мы все выяснили, позволь мне спросить, каких еще поэтов ты предпочитаешь? – словно воспользовавшись случаем, вдруг спросила Вайпер.

– Гете, Шиллер, Лорд Байрон, Петрарка. О Бодлере я уже упоминал. Но, на самом деле, их много, трудно перечислить всех. Из литературы предпочитаю классику. А что читаешь ты?

– Классика – редкий гость на моей книжной полке. Я прочла кое-что из классики, но это скорее для саморазвития… На самом деле… Можешь считать меня наивной, но мне нравятся книги о вампирах. А из поэтов предпочитаю Лермонтова, ну, и Бодлера, конечно, – поделилась со мной девушка, тихонько посмеиваясь.

Я не мог не усмехнуться. Если бы Вайпер только знала о том, что не наивна в своем увлечении книгами о нас, и что один из вампиров стоит рядом и ведет с ней беседу!

– Вампиры? Хороший выбор, – с усмешкой сказал я.

– Нет… Плохой. Мне следовало бы предпочитать более серьезную литературу… Увы, я слишком легкомысленна, – смущенно сказала Вайпер, вновь пряча от меня свои красивые глаза, словно стесняясь своего пристрастия к мистической литературе.

– Наоборот: ты слишком близко принимаешь все близко к сердцу, – тихо сказал я, желая, чтобы она не смела умалять своих достоинств. – Возможно, твоя душа слишком нежна для нашего жестокого материального мира. И тебе нечего стыдиться своих литературных вкусов.

– Да… Наверно, ты прав, – тихо отозвалась на это Вайпер.

Как бы я ни старался, она чувствовала себя неловко. Возможно, моя усмешка, при ее упоминании о книгах про вампиров, ввела ее в заблуждение.

Меня раздирали противоречивые чувства. В книгах, которые предпочитала читать Вайпер, вампиры всегда изображены романтическими героями, чей романтизм затмевает истинную жестокость нашей жизни. Всегда мрачные, но благородные, книжные вампиры остаются в воображении смертных девушек идеалами, которых те никогда не могут найти в реальной жизни, ведь вампиры никогда не соприкасаются со смертными. Разве что, я вынужден, или, не стану лгать, сам не понимая зачем, искал общения с этой смертной. Но люди сделали из нас идолов. Неужели и Вайпер находится в этом глупом заблуждении?

– Я совершенно не верю в существование вампиров – сказал я, пытаясь узнать у Вайпер ее отношение к нам.

– Честно говоря, я тоже. Не подумай, что я считаю их реальными – мне банально нравится сама атмосфера мистики… Хотя, конечно, это – субъективное мнение, ведь мы не можем утверждать, что вампиров не существует только потому, что мы их не видели. Ведь мы не видим Бога, но он есть, – серьезно отозвалась на мои слова Вайпер. – Но я не верю в вампиров. Скорее, я поверю в то, что Солнце крутится вокруг Земли… Ладно, не будем об этом. Я понимаю, что все это звучит странно и глупо, и глупо даже то, что мы обсуждаем эту тему.

– Как скажешь. Так что насчет следующей встречи? – спросил я, удовлетворенный сарказмом моей подопечной в адрес книг о вампирах и тем, что мне удалось убедить ее продолжать заниматься со мной.

– Ну… Может, завтра? – робко предложила она.

– Отлично, – без колебаний согласился я.

– Скоро будет звонок на пару. – Вайпер взглянула мне в глаза. – Давай так: в пять, там же. Тебя устроит?

– Конечно, – коротко ответил я, решив не задерживать ее.

– Тогда до завтра, – сказала девушка и, схватив свою сумку, не оборачиваясь, быстрым шагом скрылась за углом коридора.

Провожая Вайпер взглядом, я слегка усмехнулся. Странно, но воспоминания о том, что я извинился перед ней, смертной, причем дважды, заставили мою усмешку превратиться в еле заметную улыбку удивленного удовлетворения. Это было неправильно, ненужно. Противоестественно. Но я не желал останавливать поток этих удивительных мыслей – они не угрожали мне. Я в любой момент мог отдалиться от Вайпер, без сожаления и ущерба для себя. Это так легко.

Глава 8

Не думал, что дойдет до примирения. Наоборот – я собирался вновь унизить и пристыдить Вайпер, но вышло так, что это я стоял перед ней, унижаясь и стыдясь своего поступка. Что-то необъяснимое толкнуло меня рассказать ей о моей любви к поэзии и даже объяснить причину этой любви. Зачем? Разве я должен что-то ей объяснять? Мой разум словно заснул: мое презрение к Вайпер улетучилось, и мне стало приятно ее общество, а ведь я всегда рьяно охранял свое личное пространство и свои мысли, предпочитая одиночество любому собеседнику. Мне нравился голос этой девушки – достаточно низкий, но мягкий и чарующий, словно проникающий в самую душу.

Полный этих мыслей я направился на следующую пару, но, удобно развалившись на своем стуле, я не слышал голоса преподавателя. О чем он говорил и как объяснял иероглифы, украшающие доску – было не важно. Я не мог сосредоточиться. Я смотрел на эту доску и видел на ней размытые силуэты, растекающиеся по ней, как акварель на мокрой бумаге.

Во второй половине дня выглянуло нежданное солнце, что принесло мне некоторые трудности. Натянув куртку, буквально на уши, и стараясь прятаться в тени, что отбрасывал университет, я стремительно пробрался к своему автомобилю. Когда я достиг его и положил ладонь на ручку дверцы, на мою кожу упал луч солнца, тотчас превративший мою ладонь из молодой и красивой в уродливую, старческую, пожелтевшую, как древний пергамент. Моментально оказавшись в машине, я насмешливо улыбнулся этому небольшому происшествию: к счастью, в этот момент рядом не оказалось свидетелей, которых мне пришлось бы устранять, чтобы никто никогда не узнал о том, что представляет собой Седрик Морган на самом деле.

Я приехал в замок, поставил авто в гараж и поднялся в главный зал, который служил нам гостиной и, изредка, столовой, когда мы, с кубками, полными свежей крови, сидели у огромного камина и вели беседы на самые разные темы.

Несмотря на то, что в моем распоряжении имелся личный вместительный флигель, в который мне приходилось