Всему свое время - Ирина Быстрова

– Вот, мой мобильный. – Я отдала ему листок.

– Спасибо, – сказал он.

– Вам спасибо, – откликнулась я. – До свидания, удачи вам!

Захлопнула дверь, пошла к подъезду и вдруг услыхала:

– Меня Петром зовут, а вас?

Я повернулась. Мужичок стоял рядом с машиной и с ожиданием смотрел на меня. Точно, сообразила я, мы же не познакомились. И крикнула:

– А меня – Алена.

– Очень приятно, – церемонно объявил новый знакомый. – Вот теперь точно до свидания.

Петя тихой сапой вполз в мою жизнь. Он позвонил спустя неделю и напросился в гости. Пришел тихо сопящий, красный от смущения, но с конфетами. Я поставила чай, нарезала бутербродов – он признался, что только с работы и голоден. В общем, как обычно, я распушила хвост и изображала из себя суперхозяйку. А когда притащила поднос с чайными принадлежностями в комнату и процесс чаепития начался, приступила к тщательной ревизии своего нового приобретения.

Лет ему оказалось тридцать восемь, так что насчет сорока пяти я загнула. Что до остального… Сказать, что Петя не блистал красотой, значило бы не сказать ничего. Такого невыразительного экземпляра у меня никогда не было. К нему даже нельзя было применить расхожую фразу: мол, он не в моем вкусе. Просто потому, что невозможно было представить себе женщину, в чьем вкусе он мог оказаться. Думаю, он это чувствовал. Держался очень неуверенно, несмотря на то что оказался преуспевающим коммерсантом, а одно это добавляет мужчинам баллов, вздергивая их рейтинг на головокружительную высоту. В наше время страшненький, но удачливый бизнесмен может оставить далеко позади любого красавчика. А Петя – то ли удача пришла к нему совсем недавно и он еще не успел привыкнуть к своему новому имиджу, то ли изо всех щелей выпирала натура, не склонная ни к каким переменам вообще, но он постоянно стремился слиться со стенкой и стать совершенно незаметным. Мне даже любопытно стало: как удалось ему добиться успеха в бизнесе?

Тогда, в свой первый визит, Петя показал себя до такой степени никаким, что я дала себе слово больше никогда его не видеть. Ну посудите сами: чуть ниже меня ростом, коренастый, даже несколько полноватый, белесый и краснолицый, не способный связать пары слов в пустяковом разговоре – что с ним было делать? Из благодарности за его доброту и немного из жалости я терпеливо угощала его чаем и с облегчением вздохнула, когда через час он избавил меня от своего присутствия.

Как выяснилось, не навсегда. При всех его недостатках, отчасти замеченных мной уже при первой встрече, отчасти обнаруженных значительно позже, Петю отличала одна положительная черта – он был по-деревенски обстоятелен. Если брался за что-то, то делал это спокойно, но методично и доводил начатое до конца. В ту первую встречу у меня дома я еще не знала, что за меня он тоже взялся, а раз взялся, значит, не бросил бы дело на полпути. Он так мягко вписался в мою жизнь, будто следовал хорошо продуманному плану.

Приходил Петя поначалу примерно раз-два в неделю, всегда предварительно позвонив, что было весьма разумно с его стороны, а то мог бы у дверей моей квартиры упереться носом в иных визитеров. Приносил тортики и фрукты, кстати, никогда – спиртное, чем подкупил меня, потому что остальные таскали вино и шампанское только что не ящиками, непонятно, из каких соображений: может, собирались спаивать меня и склонять к чему-либо невообразимому, но в итоге, скорее всего, просто глушили собственную неуверенность. Петя же хоть и трясся каждый раз от ужаса передо мной, но винцо на помощь не призывал, а справлялся со своей паникой за счет каких-то внутренних ресурсов.

Боялся он меня поначалу зверски. Я конечно же не рычала и не кусалась, вела себя с ним весьма миролюбиво, но в его присутствии на меня нападало словесное недержание, и меня, как говорится, несло. Так часто бывает, когда чувствуешь, что твой собеседник не ровня тебе по части интеллектуальных дискуссий, вот тебя и распирает на всякие там умствования. Шопенгауэр и Кафка, Кандинский и Вагнер, законы развития брендов и фондовая биржа – Петя тонул в потоке информации. Но смотрел преданно, старательно сдерживая сопение (что-то там у него было с носовой перегородкой). Иногда, правда, морщился от натуги, слыша незнакомые слова, но побаивался задавать лишние вопросы.

Кстати, потом я узнала, что, оказывается, выйдя от меня, он записывал в блокнотик услышанные и непонятые термины, а потом рылся в словарях, отыскивая их значение. Словом, образовывался за мой счет. Да и черт с ним, не жалко, иногда даже распирает от гордости, как, наверное, в свое время Пигмалиона. О себе он почти ничего не рассказывал и оживлялся, только когда речь заходила о превратностях бизнеса в российских условиях. Дни шли, а я ничего нового о нем не узнала.

Собственно говоря, мне это и не было нужно. Согласна, не самая моя лучшая черта – по первому впечатлению составлять себе скоропалительное мнение о человеке, но – увы! – ничего поделать с собой не могу. Случается, впоследствии огребаю по полной программе, когда на свет божий вылезают разные разности, скрытые где-то в глубинах человеческой души. Так ничего страшного в этом нет – с кем не бывает.

Петя же моей уверенной рукой был занесен в список закоренелых холостяков, не исключено, что даже девственников, это вполне объяснялось его непрезентабельной внешностью. Да-да, девственников. Рук он не распускал, всегда держался на определенном расстоянии, то есть вел себя по-старомодному корректно. Да и, к слову сказать, полезен был в хозяйстве. Починял взбесившуюся сантехнику, оплачивал мои просроченные счета на междугородние переговоры и притаскивал тяжеленные сумки с продуктами – достаточно было лишь дать по телефону точные указания, что надо купить. Через четыре месяца таких платонических отношений Петя стал неотъемлемым компонентом моей жизни. Мужчины появлялись в доме и исчезали, кто задерживался на пару-тройку недель, кто и на меньшее время, а Петя оставался. Как старший брат.

– Но ведь он тебе не брат, – наехала на меня как-то Анька.

– Конечно нет. Я же рассказывала тебе, откуда он взялся.

– Да помню, – с досадой отмахнулась она от меня. – Я не об этом. Что он к тебе таскается? Не может быть, чтоб ему ничего от тебя не было нужно.

– Вот и я думаю, – не стала с ней спорить. – Понятно, что я ему нравлюсь. Наверное, у него все знакомые бабы не такие интересные…

– От скромности не умрешь, – фыркнула Анька.

– Не умру, это точно, – подтвердила я. – Короче, мне кажется, рано или поздно он сделает мне предложение.

– Вполне возможно, – подумав, согласилась Анька. – Такие, как он, сразу начинают признаваться в любви и тянуть под венец.