Точка опоры (сборник) - Дмитрий Громов

Снова галлюцинация?! Очеpтания человека на полу начали pасплываться, он весь светился, внутpи него что-то лилось, пеpетекало, меняло фоpму. И вот уже передо мной не человек, а… снова тигp! Целый и невpедимый. Hо на этот pаз я выстpелить не успел. Одним движением высадив стекло, он выпpыгнул в окно.

В углу зашевелился Ляшенко. Он, похоже, пpосто потеpял сознание от стpаха. И тут, ни с того ни с сего, я начал хохотать. Hавеpное, это была истерика, наверное, капитан милиции, от котоpого только что сбежал опасный пpеступник, должен вести себя несколько иначе, но я ничего не мог с собой поделать. Застонал, приходя в себя, Сеpгей.

Все было в поpядке.

Вот, пожалуй, и все. Конечно, меня могут обвинить в мистике, в чеpтовщине, в банальной лжи, списать все на галлюцинации после удара по голове, на тот же гипноз – но все это я видел собственными глазами. Тот человек действительно был обоpотнем. До сегодняшнего дня о нем больше не поступало никаких сведений. Если не считать известия, что из владивостокского зоопаpка сбежала тигpица, и ее так и не поймали. А ведь ту тигpицу отпpавили именно туда…

Часто, во время бесконечных ночных дежурств в отделении, когда, как ни странно, ничего серьезного не происходит – что бы ни писали в прессе об "обострении криминогенной обстановки" – я вспоминаю эту встречу на глухом полустанке. Неподдельную радость, которую успел прочесть в желтых тигриных глазах, и мощное гибкое тело, мелькнувшее в воздухе…

Неужели тайна превращений была разгадана и вновь утеряна вместе с этим человеком… оборотнем?

Может быть, он еще объявится?

Хотя вряд ли.

Я бы на его месте не вернулся.

И в такие моменты мне хочется выть от тоски, выть на полную, равнодушную к нам, людям, луну.

Как равнодушны были к нему все мы.

Люди.

И лишь где-то на самом дне бездонной пустоты внутри меня теплится маленький огонек надежды…

1987, 1995 г.г.

ТОЧКА ОПОРЫ

Я оттуда, где реки водою полны,Где пшеница в полях колосится всегда.Там все люди имеют, что надобно им.Но зачем я оттуда вернулся сюда?

Игорь Симанков в очередной раз взглянул на часы. Без двадцати девять. Пора было выходить. На ходу дожевывая бутерброд с сыром, он сунул ноги в растоптанные львовские кроссовки на финской подошве, проверил, с собой ли пропуск, подхватил стоящий в прихожей "дипломат" и хлопнул дверью. Каждый раз ему казалось, что он опаздывает, и каждый раз он приходил за четыре минуты до звонка. Вот и сейчас Симанков спешил, хотя знал, что успеет вовремя. А купить сигарет все равно не успеет.

Правду говорят, что понедельник – день тяжелый. И что он начинается в субботу – потому что уже в субботу начинаешь с тоской думать, что в понедельник – снова на работу. Симанков не был лентяем или тупицей – он был вполне грамотным инженером, и работать он хотел – именно работать, а не создавать видимость, как почти все в его организации. То есть что-то эти люди все-таки делали, но результаты их труда потом аккуратно подшивались в папки, складывались на полки, пылились там лет десять или больше и в конце концов сдавались в макулатуру более молодыми и предприимчивыми сотрудниками.

При всем при этом (что больше всего удивляло Симанкова) институт регулярно выдавал экономический эффект, сотрудники получали премии, ездили в командировки, защищались, и со стороны могло показаться, что институт и впрямь приносит немалую пользу.

Но Симанков-то знал, что это не так. Знали и другие, но молчали. И Симанков молчал.

Игорь свернул за угол, поднялся по ступенькам и толкнул дверь, на ходу доставая пропуск. На часах было без четырех девять. Как обычно. Он показал вахтеру пропуск и не останавливаясь прошел через проходную. Вахтер посмотрел на Симанкова с таким видом, будто он, Симанков, являлся шпионом иностранной разведки, и вахтер это знал, но не имел доказательств, чтобы тут же его арестовать. Впрочем, он на всех так смотрел. Кроме директора. На директора вахтер смотрел, как на шпиона, только со спины. А при встрече вскакивал и отдавал честь. А директор всякий раз добродушно хлопал вахтера по плечу и шел дальше.

Симанков поднялся на третий этаж, расписался в журнале, поздоровался с сотрудниками и уселся за свой стол. Прозвенел звонок. Рабочий день начался.

На столе лежала записка от шефа. Шеф уехал на неделю в командировку и на это время оставил Симанкову задание. Задание выглядело пустяковым – два дня работы, не больше. А потом до конца недели опять окажется нечего делать.

Игорь со вздохом достал последнюю оставшуюся в пачке сигарету и отправился курить. Он неоднократно пытался бросить, но в институте некурящие были обречены на вымирание – от скуки.

…Симанков в последний раз затянулся, метко бросил окурок в урну и поплелся обратно на третий этаж, мимо таблички с перечеркнутой сигаретой. На душе скребли кошки, работать не хотелось.

"Задание ерундовое, шефа нет, времени вагон, – думал он, снова усаживаясь за свой стол. – Можно часик и Саймака почитать. Как раз с собой прихватил. Как чувствовал, что шеф куда-нибудь умотает."

Игорь открыл "дипломат", достал оттуда аккуратно завернутый в газету небольшой томик, забаррикадировался тремя толстыми томами "Пособия по инженерной деятельности" Д. Н. Дубоглавского и раскрыл книгу.

Это чувство овладевало им всякий раз, когда он открывал новую книгу. Не чувство даже, а радостное предчувствие чего-то нового, неизведанного, захватывающего; того, чего в реальной жизни не бывает. А зря. Зря не бывает. Симанкова вдруг охватило непреодолимое желание очутиться где-нибудь за тридевять земель отсюда, в какой-нибудь сказочной стране, где все не так, как здесь. Где еще не перевелись благородные рыцари, прекрасные дамы, мудрые волшебники, бородатые пираты с ножами в зубах, космические пришельцы, великие ученые, гениальные сыщики и другие персонажи, которые на сегодняшний день в природе вымерли, а встречаются только в книгах. И где нет столов, заваленных бумагами, пыльных томов в шкафах и безнадежной канцелярской скуки.

В комнате что-то вспыхнуло. Все вокруг озарилось теплым розовым светом.

"Озонатор, что ли, опять барахлит?" – мимоходом подумал Симанков.

Свечение начало меркнуть. Игорь хотел обернуться, но вдруг почувствовал, что этого делать никак нельзя.

"А ведь это не озонатор! Это…" – додумать он не успел. Свечение мгновенно усилилось, раздался громкий треск, как от высоковольтного разряда, и все вокруг померкло…

…Симанков пришел в себя почти сразу. Обнаружил, что сидит на песке, и с интересом огляделся по сторонам. Пустыня, что ли? Похоже на то. Во всяком случае, вокруг сплошной песок, один песок, и ничего, кроме песка.