Много шума из ничего - Уильям Шекспир

Но, брат Антонио…

Не в этом дело.

Ты не мешайся: предоставь мне все.

Мы не хотим вас раздражать, синьоры.

Я всей душой скорблю о смерти Геро,

Но честью вам клянусь: ее вина

Доказана вполне и непреложно.

Мой принц!..

Я вас не стану слушать.

Нет?

Пойдем же, брат: я слушать их заставлю.

Да: иль один из нас за то заплатит.

Леонато и Антонио уходят.

Входит Бенедикт.

Смотри, вот тот, кого искали мы.

Ну, синьор, что нового?

Добрый день, ваше высочество.

Привет, синьор. Вы пришли почти вовремя, чтобы разнять почти драку.

Нам чуть не откусили носов два беззубых старика.

Леонато и его брат. Что ты на это скажешь? Если бы мы с ними сразились, боюсь, что мы оказались бы слишком молоды для них.30

В несправедливой ссоре настоящей храбрости нет. Я искал вас обоих.

Мы сами тебя повсюду разыскивали. На нас напала ужасная меланхолия, и нам хотелось бы ее разогнать. Не поможешь ли нам своим остроумием?

Оно в моих ножнах. Прикажете его вытащить?

Разве ты носишь свое остроумие сбоку?

Этого еще никто не делал, хотя многим их остроумие вылезает боком. Мне хочется попросить тебя ударить им, как мы просим музыкантов ударить в смычки. Сделай милость, развлеки нас.

Клянусь честью, он выглядит бледным. — Ты болен или сердит?

Подбодрись, дружок! Хоть говорят, что забота и кошку уморить может, у тебя такой живой нрав, что ты можешь и заботу уморить.

Синьор, я ваши насмешки поймаю на полном скаку,31 если они ко мне относятся. Нельзя ли выбрать другую тему для разговора?

Так дайте ему другое копье: он разломал свое на куски.

Клянусь дневным светом, он все более меняется в лице. По-моему, он не на шутку сердит.

Если так, он знает, какую занять позицию.

Разрешите сказать вам словечко на ухо.

Не вызов ли, боже упаси?

(тихо, к Клавдио)

Вы негодяй. Я не шучу. Я готов подтвердить это, где вам будет угодно, как вам будет угодно и когда вам будет угодно. Я требую удовлетворения, или я при всех назову вас трусом. Вы убили прелестную девушку, и смерть ее дорого обойдется вам. Жду вашего ответа.

(громко)

Я охотно принимаю ваше приглашение и рассчитываю, что вы хорошо меня угостите.

Что такое? Пирушка?

Да, я ему очень благодарен. Он приглашает меня на телячью голову и каплуна. И, если мне не удастся его разрезать как следует, можете считать, что мой нож никуда не годится. А не будет ли там еще вальдшнепа?

Ваше остроумие легко на ногу — бежит хорошей иноходью.

Надо рассказать тебе, как на днях Беатриче расхваливала твое остроумие. Я сказал, что у тебя тонкий ум. «Верно, — говорит, — такой тонкий, что и не заметишь». — «Я хочу сказать, широкий ум». — «Да, — говорит, — плоскость необозримая». — «Я хочу сказать, приятный ум». — «Правильно, — говорит, — никого не обидит». — «Я хочу сказать, что он большой умница». — «Вот именно, — говорит, — ум за разум заходит». — «Он отлично владеет языками». — «Верно, — говорит, — он мне поклялся кое в чем в понедельник вечером, а во вторник утром уже нарушил клятву. Он двуязычный человек, хорошо владеет двумя языками». Так она битый час выворачивала наизнанку твои достоинства; но в конце концов заявила со вздохом, что лучше тебя нет человека во всей Италии.

При этом горько заплакала и сказала, что ей нет до тебя дела.

Да, так оно и было. Но дело в том, что, если бы она не ненавидела его смертельно, она бы его страстно полюбила. Дочь старика нам все рассказала.

Решительно все. И то, как «бог видел его, когда он прятался в саду»32.

Но когда же мы водрузим рога дикого быка на голову мудрого Бенедикта?

Да, и с надписью: «Здесь живет Бенедикт, женатый человек».

Прощай, мальчик. Ты понял меня. Предоставляю вас вашему болтливому настроению. Вы сыплете остротами, как хвастуны машут мечами, — не задевая, слава богу, никого. — Ваше высочество, я очень вам благодарен за ваши милости ко мне, но принужден оставить вас. Ваш побочный брат бежал из Мессины. Вы с ним сообща убили прелестную невинную девушку. А с этим молокососом мы еще встретимся. Пока желаю ему счастливо оставаться. (Уходит.)

Он говорил серьезно.

Как нельзя более серьезно. Ручаюсь вам, что это из-за любви к Беатриче.

Он вызвал тебя на дуэль?

Без всяких околичностей.

Какая забавная штука — человек, когда он надевает камзол и штаны, а рассудок забывает дома!

Он ведет себя как великан перед мартышкой, а в сущности, перед таким человеком и мартышка — мудрец.

Но довольно! Надо собраться с мыслями и отнестись к делу серьезно. Он, кажется, сказал, что будто мой брат скрылся?

Входят Кизил, Булава и стража с Конрадом и Борачио.

Идем, идем, сударь. Если правосудие не справится с вами, так не вешать ему на своих весах ничего путного. Хоть вы и лицемер проклятый, вас уж там разберут.

Что это? Двое из приближенных моего брата связаны! И один из них — Борачио!

Спросите, за что их арестовали, ваше высочество.

Господа, в чем провинились эти люди?

Так что, сударь, они сделали ложный донос; кроме того, сказали неправду; во-вторых, оклеветали; в-шестых и последних, оболгали благородную девицу; в-третьих, подтвердили неверные вещи; и, в заключение, они лгуны и мошенники.

Во-первых, я спрашиваю; что они сделали? В-третьих, я спрашиваю: в чем их вина? В-шестых и последних; за что они арестованы? И, в заключение: в чем их обвиняют?

Правильное рассуждение, по всем пунктам, честью клянусь, один и тот же вопрос в разных формах.

Что вы совершили, господа, что вас ведут связанными к допросу? Этот ученый пристав так хитроумен, что ничего не понять. В чем ваше преступление?

Добрый принц, не велите меня вести к допросу: выслушайте меня сами, и пусть граф убьет меня. Я обманул ваши собственные глаза. То, чего ваша мудрость не могла обнаружить, открыли эти круглые дураки. Сегодня ночью они подслушали, как я признавался вот этому человеку в том, что ваш брат дон Хуан подговорил меня оклеветать синьору Геро. Я рассказал ему, как вас привели в сад и вы там видели мое свидание с Маргаритой, одетой в платье Геро, как затем вы опозорили Геро в самый момент венчания. Моя подлость занесена в протокол. Но я охотнее запечатлею ее своей смертью, чем повторю рассказ о своем позоре. Девушка умерла от ложного обвинения, взведенного на нее мной и моим хозяином. Короче говоря, я не желаю ничего, кроме возмездия за мою низость.